Я кивнула.

— И сперва осмотрись хорошо.

После чая мы собрались и налегке пошли искать Аннушку. Рюкзак с палаткой и прочим барахлом оставили в балке. Только мешать будут.

Мы пошли в сторону, куда указывали носки следов, которые я обнаружила вчера вечером. За кустами багульника, где были следы, начиналось небольшое мшистое болотце, которое противно чвакало под сапогами. Обойти его никак было нельзя — слишком большой крюк пришлось бы делать. Да и там было не лучше. По сути пятьдесят восьмой ключевой участок находился, можно сказать, на небольшом «островке», сформированным наносами песка. Вокруг же были заросшие сфагнумом, кукушкиным льном, брусникой и багульником пополам с осоками, мшары.

Я прыгала с кочки на кочку и старалась не оступиться.

Иногда мы делали небольшой крюк, в тех местах, где виднелись берёзовые колки — Митька боялся, чтобы мы не порвали сапоги.

Постепенно мшары стали подсыхать, и вскоре под ногами зашуршала нормальная трава. Я нагнулась и сорвала рыжую купальницу. Она пахла мандаринами.

Я улыбнулась.

Митька, который шел рядом, буркнул:

— Чему радуешься?

— Цветочек красивый, — усмехнулась я, — мандаринами пахнет.

— Бля, Зойка, вот я тебе удивляюсь, — сумрачно сказал Митька, — вокруг чёрте-что происходит, а ты нюхаешь цветочки и улыбаешься. Ты, видать, слишком сильно тогда башкой ударилась.

— А что мне, по-твоему, упасть на землю и рыдать от ужаса? — огрызнулась я.

— Ну вот что ты всё время нагнетаешь? — разозлился Митька, — слова тебе не скажи! Сразу цепляешься!

— Митя, что с тобой? — я даже остановилась и смотрела на него до тех пор, пока он не остановился тоже.

— Что? — хмуро буркнул он.

— Ты уже второй день со мной скандалишь по непонятным поводам, — тихо сказала я, — я не думаю, что тебя взбесило то, что я по дороге сорвала цветок и понюхала. Так что случилось, Митя?

— Ничего не случилось! Что ты опять начинаешь… — попытался съехать он, но я не повелась, ибо задрало.

— Митя! — мой голос зазвенел статью.

— Понимаешь, Зоя, — печально вздохнул Митька и обезоруживающе улыбнулся своей мальчишеской улыбкой, — я тебе не нужен. Такой как я никому из женщин не нужен.

Я промолчала.

— Ведь я же перекати-поле, — между тем продолжал Митька, — мало того, что работа у меня такая, что в любой момент можно парализованным инвалидом остаться. Я же сложнейшие трюки делаю.

— Прыжки с лошади? — равнодушно спросила я, лишь б поддержать разговор.

— И с лошади. И с автомобиля на ходу, — кивнул Митька, — и с крыши горящего дома. Да много всего. Но суть не в этом даже…

Он сделал паузу, явно ожидая, что я спрошу про суть, но я молчала. И тогда он явно начал злиться: