Понятное дело, что в свете всего этого, до меня никому уже не было дела. Можно остановиться и осмотреться.

Казалось бы, вид должен был бальзамом пролиться по моему сердцу! Ведь эти уроды пожинают в точности то же самое, что и посеяли! Но нет. Мне было тошно. То ли от того, что всё это не моих рук дело, то ли от того, что видеть смерть, пусть и зажравшейся молодежи, это банально не то, что мне было нужно. Беды с башкой? Однозначно. Но стоя посреди всего этого хаоса, я осознал одну, достаточно, четкую мысль: я не хочу быть, как они. Не хочу опускаться до бессмысленных жертв. Не хочу потерь среди невинных. Не хочу. Да, виновные сполна умоются кровью. Да! Но опускаться на уровень с местными я не буду.

Как иронично, на самом-то деле.

Химера Коодона, существо, которое создано с одной только целью — убивать! Стоит посреди хаоса и смертей, да рассуждает о человечности. Местный мирок умеет удивлять. Но, лург его подери, именно этим он мне и нравится!

Эхо близкого взрыва ворвалось в мозг намного быстрее, чем могло бы быть по всем законам физики. Сначала звуковая волна прошлась по барабанным перепонкам, заставляя тело корчится от боли и только после раздался взрыв. Увидел точку зарождения как раз на сцене. Там, где двое всё это время сражались. Черная точка, оказалась ярче солнца. Белоснежные молнии от неё разлетелись в стороны, чтобы мир вокруг себя замкнуть в стазис.

Секунды растянулись в минуты. Нет, мир не замедлился, застыл во сне разум. Двое по центру сцены так же замерли. Но я вижу, как двигаются их губы.

Оба выглядят неважно. Высокий статный мужчина, лет сорока и женщина. Хотя, какая, к лургу женщина⁈ Девушка, лет восемнадцати. Тонкая, как тростиночка, с развивающимися от ветра белоснежными волосами. Аура её клубит магией. Протуберанцы силы прорываются вовне, но слизываются черным бархатом дара мужика. Тот чувствует себя в явном превосходстве: усмешка на лице и рубленные фразы с издевкой. Девушка то и дело кривится, а её левая рука непроизвольно вздрагивает, словно в судорогах.

Протянутая рука от мужчины, в сторону девушки и явный вопрос в глазах. О, а теперь усмешка уже на лице девушки. И несколько слов, сказанных с отвращением.

Лицо мужика исказилось. На долю секунды, но исказилось! А после был удар тыльной стороны ладони наотмашь и девушкой словно из пушки выстрелили: унеслась в сторону зала, по пути собирая кресла.

А вот это уже походит на издевку для меня!

Её полет закончился в считанных метрах ниже меня и чуть сбоку. Прокатившись по земле, она остановилась и, кажется, затихла. Но, нет. Движения нелепые и дерганные, но, тем не менее, девушка пытается встать. А мужик неспешно спрыгнул со сцены и идет сюда. Вот же ж лургова отрыжка!