Семь секунд. Семь лурговых секунд мои когти оставляли бесполезные росчерки на этой сраной пленке! Семь лурговых секунд он вопил во всю глотку, как баба, пока, наконец не пришел в себя. Лицо исказилось в гримасе ярости и руки его вспыхнули фиолетовым свечением. Толчок мне в грудную клетку и осколки ребер пронзают легкие, а сам я отлетаю метров на сорок. Сцена, декорации и та самая яма, из которой выплывал певец. Лург! Кха, дышать, дышать. Хруст костей и вдох полной грудью, когда регенерация идет молниеносно. Плевок кровью и жар внутри. Взгляд на руки, и они парят! Испаряют воздух вокруг себя!

Снаружи грохот и визг, но не человеческий, а магии. Прыжок наверх и считываю картину. Девушка бомбардирует мужика золотистыми шарами и те заставляют его отступать. В ответ фиолетовые молнии, где одна, попав в цель, обращает какого-то беднягу в прах.

С места сорвался не я, но инстинкты. Бег, когда передние лапы рвут землю и скорость поверх моего предела. Девушка видит меня и замирает на миг, ровный для того, чтобы я очередным удар снес ублюдка с ног. Теперь уже он отлетает на приличную дистанцию, но я несусь следом. Только оказываюсь рядом, как уже не когти, но кулак, покрытый наростом, опускается на мужика прямо в полете. После удар сразу двумя руками, еще и еще. Хватаю за голову, прижимаю к земле и несусь в сторону девушки. Та готовит что-то убойное и не зря. За несколько метров до неё со всего маха впечатываю мужика в землю и фиолетовая взрывная волна от него, сносит меня стороной. Теперь кубарем лечу уже я, пока ошмётки плоти слазят с меня клочьями. Стена, как стопор и тут же попытка подняться. Повело знатно. Прямо на глазах с руки слезло всё предплечье, оголяя кости. И тут же попытка тела всё восстановить. Регенерация вспучила плоть, но та была уже человеческой. А вот боль, ох, аж взбодрила!

На ноги поднимался под сухой треск магии девушки. Вокруг неё мерцал золотистый щит, и шары уже не были шарами — хлысты стегали по мужику, распарывая фиолетовый туман вокруг него. Это его магическое проявление держало удары золота, но не долго. Пока я поднимался, пока боролся с волнами боли, а тело перемалывало магию, туман превратился в жалкий экран. Полукруглый щит защищал лишь с одной стороны, а мужик, шатаясь, пытался встать на ноги. Левая его рука, вытянутая по направлению девушки, вздрагивала на каждое соприкосновение. Лицо кривилось, но с каждой секундой движения возвращали себе четкость.

— Ну, ссука, — прошипел, делая первый шаг.

Дальше еще и еще. Ощущать, как по поверхности тела скользят очаги разложения, не из приятных. Организм работал на износ, и я чувствовал это. Съедаемая в одном месте, плоть, простая человеческая плоть, с трудом, но перебарывала магию.