Да, движок мощностью в добрых семьсот лошадок это тебе не хухры-мухры, особенно если вся нижняя часть судна, по самую ватерлинию, изготовлена из полированного титана и имеет идеально обтекаемую форму. Мотоботы шли так быстро, что Большиги, так народ сократил Большие Шишиги, у каждой из которых имелось имя мастера, строившего её, встали на крыло и уже не представляли из себя плавучий тормоз коммунизма. Так что до Григорополисской они доплыли менее, чем за сутки и даже смогли подняться вверх по впадающей в неё речке Камышевахе добрых пятнадцать километров, после чего проехали ещё двадцать километров по степи и встретились с отрядом охотников, возвращавшихся из прикаспийских степей не только на Большой Шишиге, но и верхом на единорогах, и не с пустыми руками. Они изрядно сократили численность гиенодонтов и теперь помимо стада из почти двух сотен молодых, могучих эласмотериев, самцов и самок, везли на фургонах множество засоленных шкур и даже солонины. Однако, вовсе не это Митяй счёл самым большим успехом охотничьей экспедиции, а то, что вместе с охотниками на наспех сколоченных фургонах ехало два небольших племени, подобранных по пути. Всего чуть более шестисот весело галдящих душ.

Гиенодонты оказались недурны на вкус, а потому переселенцы не голодали. После недолгого разговора одни гиганты направились в сторону Дмитрограда, а другие стали съезжать в реку Егорлык, мутноватую от глины, и вскоре поплыли вниз по течению, чтобы добраться до ещё одной великой реки. Дон оказался именно таким, каким и представлял его себе Митяй, на редкость широким и полноводным. Эта река явно питалась тающими ледниками и он предположил, что где-то в верховьях Дона, на Средне-Русской возвышенности всё ещё находится и медленно тает гигантская глыба льда. Проверять так ли это, он в этом году точно не собирался и поплыл вверх по течению реки, стараясь держаться на середине и при этом, сидя в удобном кресле, стоящем на высокой надстройке, внимательно поглядывая по сторонам в бинокль. Как выяснилось уже довольно скоро, не зря. Сплавляясь по Егорлыку, они встретились с пятью группами охотников и потому для пятерых ведлов-переговорщиков экспедиция завершилась. Вместе с большими тюками их переправили по очереди на берег и они приступили к той работе, которой их обучали специально, принялись убалтывать племена охотников присоединяться с народу Говорящих Камней.

Ну, а вскоре, в предрассветный час, когда Митяй спал в большом кубрике, изготовленном из титановых решеток и прорезиненной парусины и установленном на верхней палубе перед надстройкой, устроившись на ночь поближе к входу, они доплыли до реки Дон и его разбудил вахтенный матрос. Он соскочил койки и направился в ходовую рубку, где первым делом умылся и позавтракал, а уже потом, когда окончательно рассвело, поднялся на смотровую площадку. Внимательно рассматривая в бинокль более высокий, северный берег Дона, Митяй чуть не сверзился со своего кресла, когда уже через каких-то три часа увидел на берегу, между двух холмов большое стойбище и самое главное, скакавших по берегу верхом на лошадях всадников. Он тут же крикнул рулевому, чтобы тот поворачивал к берегу, а тот на радостях протрубил в гудок. Всадники его услышали и смело направились к берегу. Вид они имели довольно бравый, на всех были надеты меховые короткие куртки, штаны и торбаса, из-за чего они малость смахивали на чукчей или эскимосов, Но Митяю сразу же бросились в глаза их светло русые волосы и бороды, отчего он широко заулыбался. Свои, славяне.