А вышло из этого следующее. Вместе с тремя десятками главных специалистов нового предприятия нефтехимии они направились к керосиновому заводику. Серёга Нефтяной остановился возле стальной ректификационной колонны, установленной на мощном каменном фундаменте, ведлы вообще строили завод на диво капитально и основательно, и распахнул волчий полушубок. Затем он растегнул тёплую рубаху, чтобы два больших, плоских агатовых ромба на его выпуклой, мошной груди когда-то очень удачливого и смелого охотника-даргсу смогли хоть краем глаза взглянуть самовар. Ведл-нефтяник надел бриллиантовые очки на глаза, громко охнул и немедленно начал ведловать. Через несколько минут он поинтересовался у отца говорящих камней:

— Митяй Олегович, что скажешь мне на счёт такого бензина и соляры, которые в топливном баке, словно бы в лёд превратятся? Учти, тогда топлива в баки поместится почти в пять раз больше, а возле заборной трубки и в ней самой, бензин и соляра будут самыми обычными. Правда, я теперь могу поднять октановое число хоть до ста двадцати, да, и цитановое любым сделаю, но мне всё же больше нравится многокомпонентное топливо княгини Ольги, оно самое экономичное, но теперь я и его вдвое лучше сделаю на одном только попутном газе и чистой соляре.

Митяй зевнул, устало махнул рукой и ответил:

— Валяй, Серёга, мне как-то всё равно, что в бак заливать, лишь бы Пахом веселее рычал, а моя малышка Шишига не фыркала и не плевалась. Ладно, ведлуй, а я спать лягу.

Когда Митяй проснулся, работа над новым сортом моторного топлива была в самом разгаре, но Серёга клятвенно пообещал, что через двое суток зальёт в каждый из двух баков Пахома не по семьсот пятьдесят, а по две тысячи пятьсот литров чистейшего двухкомпонентного топлива с идеальными характеристиками. Топливный бак от этого сделается практически монолитным и обретёт огромную прочность. Ему не будут страшны ни огонь, ни мороз. Услышав о том, что Пахом попрёт на себе пять тонн новой кристаллической соляры и при этом на сотню километров станет расходовать её всего двадцать два литра, то есть сможет проехать без дозаправки больше двадцати тысяч километров, Митяй нервно вздрогнул и захихикал. В прочности конструкции этого супервездехода ему не приходилось сомневаться, как и в надёжности двигателя и трансмиссии. Его единственным слабым звеном была резина. Да, она была раза в два лучше по качеству, чем резина «Пирелли» для Шишиги, но это ещё ни о чём не говорило, ведь порвать можно любую резину, а потому если он о чём и волновался, то только о тапках для Пахома и всей остальной техники. Кивнув, он сказал: