— Дай трубку Кирьяну, — сказала она.

Снова шорох. Голос Кирьяна, спокойный, обстоятельный:

— Короче, мы в порядке. Операция прошла успешно. Остатки людей Романовых рассеяны. Те, кого не арестовали, бежали за границу. Нас никто не ищет. Мы с Микой залегли на дно на пару недель, надо, чтобы всё улеглось окончательно. Потом приедем к вам.

— Когда?

— Думаю, через месяц. Может, раньше. Мике надо подлечить колено. И нервы.

— Я не нервный! — донёсся голос Мики откуда-то издалека. — Я просто эмоциональный!

— Заткнись, Мика.

— Молчу!

Эля улыбалась. Она стояла у окна, прижимая трубку к уху, и смотрела на озеро. Солнце только-только поднималось над лесом, и вода была розовой, как перламутр. В доме было тепло. Пахло дровами и чаем.

— Марту видели? — спросила она.

— Заезжали по дороге. Она передаёт привет. И пироги.

— Опять со снотворным?

— Говорит, что нет. Но я проверил, на всякий случай. Вроде чисто. Она сказала, что ждёт вас в гости. И ещё сказала, что у неё есть новости, какие-то документы, которые она нашла в старом сундуке. Про Германа. Про его мать.

— Что именно?

— Не сказала. Хочет лично. Говорит, это важно, но не срочно. Так что не переживай.

— Я не переживаю. Просто интересно. У него так мало прошлого. Каждая деталь как сокровище.

— Понимаю, — Кирьян помолчал. — Как он, кстати?

— Хорошо. Спит. Представляешь, спит. В шесть утра. По-человечески.

— Это ты его научила.

— Он сам научился. Я только помогла.

— Не скромничай. Ты его изменила. Я видел его три месяца назад и вижу сейчас. Это два разных человека.

— Это один и тот же человек. Просто теперь он знает, что его любят.

В трубке повисла пауза. Потом Кирьян сказал, тише, чем обычно:

— Я рад за вас. Правда. Вы заслужили.

— Мы все заслужили. И ты, кстати, тоже. Когда приедешь, будем пить чай на крыльце и смотреть на закат. Это наше новое хобби.

— Звучит скучно.

— Это прекрасно. Скука, это то, о чём я мечтала три месяца в особняке. Просто скучный вечер. Без страха. Без боли. Без ожидания удара.

— Тогда да. Звучит прекрасно.

Они попрощались. Эля положила трубку и ещё некоторое время стояла у окна. Потом накинула куртку и вышла на крыльцо.

_____

Утро было холодным. От дыхания шёл пар. На перилах крыльца лежал иней, тонкий, как сахарная пудра. Озеро внизу было гладким, как зеркало, и в нём отражалось розовеющее небо. Где-то в лесу стучал дятел. Где-то на другом берегу лаяла собака. Обычные звуки. Обычное утро. Обычная жизнь.

Дверь скрипнула. На крыльцо вышел Герман, босиком, в одной водолазке. Он встал рядом с ней, не говоря ни слова. Она протянула ему руку. Он взял.