Глава 1
'Мой дорогой сын Даллен, как твои дела?
Ты покинул дом и служишь в Легионе уже почти два года… Давно от тебя нет вестей. Но ты жив, я знаю. Знаю это всем сердцем.
Молю всех богов, чтобы это письмо дошло до твоих рук, и спешу сообщить трагичные новости. В середине этого месяца на наши владения напали монстры из Диколесья. Полегла вся дружина. Защищая отчий дом, погибли и твой отец с братом. Да осветит их души вечный покой…
Я искренне надеюсь, сынок, что ты сможешь как можно скорее выйти в отставку и вернуться домой, чтобы принять титул и земли. Ты теперь единственный наследник.
Твоя мать, баронесса Мироника'.
* * *
Подпрыгивая на кочках в телеге, я опустил потрепанный лист пергамента, ощущая под пальцами шероховатость бумаги и восковую твердость печати. В груди поднялся странный вихрь из смутной тоски прежнего хозяина тела и моего собственного зрелого сознания.
Уже полгода как я нахожусь в теле этого юноши по имени Даллен. Он был младшим сыном барона Сарского… Как теперь оказалось — преждевременно почившего. Не скажу, что, в отличие от матери, сам Даллен испытывал к нему хоть какие-нибудь заметные чувства. В конце концов, в детстве они почти не общались и именно отец настоял, чтоб юноша ушел служить в Легион. Это совершенно не вызывало у него восторга.
Понимаю его чувства… Занял я его место аккурат в момент гибели на одной из бесконечных вылазок против варваров. Последние полгода я провел в легионерском лагере, в палатке, пропахшей потом и вонючими сапогами. Все это время я старался не выдать себя и случайно не погибнуть, приспосабливаясь к новым реалиям.
Ни во что не верил, ни на что не надеялся, — и вот такой чудесный поворот… Сжал покрепче письмо. Признаюсь честно, я не сразу поверил написанному. На Земле бы вообще решил, что это какая-то новая схема развода.
А ведь я уже начал думать, что все боги этого мира покинули меня, как и остальную тысячу человек в Четвертом Легионе, защищающем юго-западные окраины когда-то могущественной империи. Служить нам… мне оставалось еще всего каких-то лет пятнадцать. С теплотой вспоминаю свою срочку в армии. Тогда она тоже казалась долгой и нудной, но уж точно не растянутой настолько. Там буквально пахло свободой с самых первых дней, в легионе же — воняло тяготами пары десятков лет походной и лагерной жизни.
Письмо от матери Даллена, баронессы Сарской… Стало моим спасением. Мда, интересно в этом мире встречают совершеннолетие… — это я так продолжал мысленно упражняться в сарказме.
На Земле к двадцати годам разве что меняли паспорт. Здесь же мне вручили похоронку на отца и брата с искушающим предложением занять их место. Да вот только надолго ли, учитывая, что погибли они не своей смертью?