Намек Криц понял верно. Растирая руки, немного поколебался, но наконец сдался.

— Изначально Багровые не планировали заходить так далеко вглубь, — выдавил он. — Однако по ходу дела с ними связался человек одного барона… Имени не знаю, честно! Он предложил большую сумму за твое уничтожение и даже выступил проводником.

Мысленно отметил: Криц ловко обошел вопрос о своем присутствии — но решил не давить.

— Он был с вами при нападении? — прикинул я.

— Нет, — покачал головой Криц. — Ушел тут же, как мы оказались на твоей земле.

— Гм. Имя… Морландер тебе что-нибудь говорит? — прищурился я.

— Какой-то барон, — Криц поджал плечами, но по едва заметной реакции — дернувшейся щеке — я понял, что попал. А вот в точку ли — это еще предстояло выяснить. Но Криц знал. Знал, от кого был тот человек.

Если отталкиваться от того, кому это выгодно… Морландер был самым верным кандидатом. У него есть стимул уничтожить Орлейн чужими руками. Подослал гноллов, не вышло — теперь вот нанял пиратов, раз уж они все равно грабили неподалеку. Интересно, когда у него кишка будет не тонка заявиться лично с дружиной? Или он настолько не хочет терять своих людей?

— Ладно, — я поднялся из-за стола, давая понять, что разговор окончен. — Поздравляю, Криц. Эту зиму ты точно переживешь. Я сообщу, если твой дядя захочет тебя выкупить. Если же такого не произойдет в ближайшее время… — я развел руками. — В шахтах всегда нужны рабочие руки.

— Да как ты… Чтоб я и работал⁈ — привстал Криц, сверкая глазами.

— Как миленький, поверь мне… — бросил я, кивнув страже. — Увидите его! — и фыркнувшего пленника под руки вывели из кабинета. Я проводил его спину задумчивым взглядом. Дверь закрылась.

Вздох вырвался из легких сам собой.

Дело оказалось даже серьезнее, чем я думал. Пленный оказался не жалким дальним потомком графского или герцогского рода, а племянником самого графа Росаля — двоюродного брата нынешнего герцога Ламберии. Я ведь не поленился, заранее выяснил родственные связи дома Ламбертов. В них сам черт ногу сломит, но я уже начинаю привыкать. Что-то да осталось в памяти.

Совсем недавние крики Крица из ямы: «Ты пожалеешь, барон! Черт возьми, сукин сын, как же ты пожалеешь!» — теперь выглядели не как беспочвенные ругательства. Его злоба и высокомерие при холоде и скудном питании прошли всего за неделю, но маячившая сверху угроза от этого менее осязаемой не стала. Честно говоря, я уже не раз пожалел, что по-тихому не прикопал его вместе с другими погибшими в тот вечер головорезами. Теперь уж поздно — как только я привел его в Орлейн вместе с остальными пленными — пути назад больше не было. Связать два и два, и выяснить, что за благородный господин попал в плен к барону Сарскому не сможет разве что ленивый из тех, кому известна подоплека нападения.