а не сберечь их от меня, всё же, он прав. Сильно сомневаюсь, что после всего произошедшего кланы и правда остановятся. — Есть какие-то прогнозы насчёт собрания? Кто отправится следующим? — Пока неясно, — произнёс здоровяк. — Но у меня есть некоторые предположения, и я положу все свои силы на то, чтобы они оправдались. — Хочешь слить одного из самых злостных конкурентов? — предположил я, ухмыльнувшись. — Для этого рано, — не ответив мне той же эмоцией а, напротив, нахмурившись, сказал краснокожий. — Самые злостные есть, но для них, пока что, не пришло время. Для начала я хочу избавиться от тех, кто слабее, постепенно подбираясь к главному. При этом целиком и полностью используя что меня, что моих людей… И всё ради собственного возвышения. Не прилагая при этом почти никаких усилий. А не слишком ли жирно для такого хитрозадого ублюдка? Сотрудничеством это если и можно назвать, то с большой натяжкой. Ему ничего не стоит, чтобы произнести речь на собрании и подёргать за такие податливые ниточки. А отдуваться придётся нам. Если что-то пойдёт не так, и нас убьют, то… краснокожий не понесёт никаких потерь. Всё так же продолжит интриговать, но уже с кем-нибудь другим. Расклад, мягко скажем, не совсем честный. Впрочем, а что ещё остаётся? Если на нас и так нападут, то стоит хотя бы побольше знать о противнике и его слабостях. А никто, кроме как здоровяк на диване передо мной, этого не сможет предоставить. И всё-таки… что, если он обманет меня? Сдаст, как только окажусь не нужен? Или, когда устранит всех своих конкурентов и станет главным в городе, где гарантии, что и он не нападёт на деревню? Никаких. И, если смотреть правде в глаза, скорее всего именно так он и поступит, дабы расширить своё влияние ещё дальше. Но всё это нескоро. А сейчас… по поводу «сейчас» ещё нужно хорошенько подумать. Ровно это я и сказал краснокожему. — Нечего здесь думать! — воскликнул он вдруг. Вроде и не громко, а басистый голос эхом пронёсся по комнате и неприятно вдарил по ушам. Как-то быстро у него настроение меняется. Стабильность и уравновешенность — не его второе имя, это уж точно. — Если ты думаешь, что наша сделка на равных условиях, то ты сильно ошибаешься! А вот сейчас он точно говорит от души, не на букву не соврав. Зловонный запах, отчего-то, начал усиливаться. Тьфу ты. Какая мерзость! Он что, растёт по мере того, как краснокожего одолевает гнев? Захотелось прикрыть нос, но скованные ремнями руки сказали — «не судьба». — У тебя нет другого выбора, пацан! — рявкнул краснокожий.