— Значит, это правда? — рыкнул он. — Шлюха! Вон из моего дома!

Он за волосы стащил Стейси вниз по лестнице и вытолкнул в дверь. Она упала навзничь. Следом за ней вылетели ее чулки, испачканные в крови. Анастейша попробовала прикрыть грудь, и позади раздался дружный хохот. Стейси обернулась, и в ужасе обнаружила, что практически весь двор полон народа. Девушка встала и прикрылась руками, не зная, куда ей податься.

— Проститутка! — крикнула ее старая няня, и швырнула в нее ком грязи. Стейси едва успела прикрыть лицо рукой, пытаясь при этом другой удержать разъезжающуюся рубашку.

— Механичья блядь! — кричал мистер Скруби, запуская в нее следующим куском земли.

— Подстилка получеловеческая! — взвизгнула старая дева мисс Хиггз, гувернантка младшей сестры Стейси.

— Развратная девка, тебе не место в нашем городе! — орала мать Лиззи, миссис Порстан.

Том Хэнк презрительно плюнул в ее сторону.

И в нее полетели камни.

Сжавшись, Стейси пыталась сбежать, но поняла, что так просто ее не отпустят. Она стала молиться, прощаясь с жизнью, когда где-то за спинами людей раздался грохот. На двор опустилась тишина, толпа расступилась, и Стейси увидела механикуса, с легкостью удерживающего на весу огромное ружье. Лицо Майкла было открыто, и в глазах его читалось столько ненависти и ярости, что Анастейша поняла, почему от механикусов в страхе бежали враги. Поняли это и горожане, опуская руки с камнями.

— Твари! — прошипел Майкл, но Стейси была уверена: его услышали все. — Легко напасть на беззащитную девчонку? На меня попробуйте, скоты! — он снова выстрелил, и у ног ближайших к нему людей образовалась воронка. — Что, стра-ашно⁈ Может, я и получеловек. Но вы то вообще нелюди! Стейси, иди ко мне!

Анастейша бросилась к нему со всех ног и спряталась за широкую спину. Майкл по очереди, не сводя оружия с толпы, высвободил руки из рукавов плаща, открывая взору горожан свой истинный вид. Послышались возгласы — где-то испуганные, где-то восхищенные. Стейси надела плащ, который шлейфом стелился по земле, и вдруг поняла, что, кем бы ни был Майкл, он от нее не отступится. Не бросит. Не предаст. Вынув кинжал из ножен у него на поясе, она одним быстрым движением обрезала волосы и швырнула их на землю, словно свою прошлую жизнь.

Они медленно двинулись в сторону дирижабля: она — глядя вперед, он — прикрывая ей спину.

Гэмптаун запомнил их такими — уходящими в небо. Прежде чем навсегда вычеркнул из своей истории.

* * *

Мать Стейси закрылась у себя в комнате. Какой стыд! Их дочь и этот уродец! Какой позор! Она вынула из дальнего ящика секретера папироску и закурила. Курить этот особый сорт табака ее научила сестра брата, Эбигейль, утверждая, что теперь в столице все так делают. От их дыма становится легко и весело. Правда, Эбби умолчала о том, что если перестать их курить, всё тело начинает крутить невероятной болью. Во время второй поездки в столицу миссис Уилсон втайне от мужа продала часть своих драгоценностей и закупила огромное количество папирос. Ей казалось, их хватит на всю оставшуюся жизнь. Но боли стали появляться всё чаще, курить приходилось всё больше, и она понимала, что скоро придется расстаться с очередной порцией драгоценностей. А может, лучше незаметно взять денег у мужа? Но об этом она подумает завтра. А сегодня ей нужно забыться. Всё-таки, какой удар! Ее дочь, которую воспитывали в такой строгости, оказалась развратной девкой!