– У тебя три секунды, – голос князя звучал с хрипотцой и бархатистыми нотками, – чтобы покинуть кровать. Иначе в покои к Адио ты попадешь лишь завтра.

Шумно вздохнув, он откатился в сторону, освобождая мне путь. Соображала я быстро. Остаться в нежной постельке и познать, наконец, любовь этого мужчины хотелось неимоверно, но тревога за подругу, а, тем более, за Гринда съедала меня изнутри. К тому же, я до сих пор не знаю подробностей.

Слетев с кровати, помчалась в ванную. Эрагон расхохотался, я же поспешила привести себя в порядок.

Как только я вышла, попала в плен любимых глаз, в них бушевала страсть.

– Надо было все же тебя не пускать. Или искупаться вдвоем, – прошептал князь, но я услышала, и скрылся в ванной.

В комнату тут же скользнула Лучия, держа в руках очередное платье в этот раз фиалкового цвета, туфли, заколки, расчески и так далее. Как она все это дотащила? Не проще ли было мне прийти в комнату?

– Что вы, леди Дарина? – горничная тут же возмутилась на мой вопрос. – Его Светлость приказал перенести все вещи в вашу совместную спальню. Сейчас мы вас приоденем. Вы с князем позавтракаете, и я все разложу по полочкам.

Лучия помогла мне одеться и уложить волосы. Как раз к моменту, как мы закончили, к нам присоединился князь, одетый в брюки и рубашку, застегнутую чуть выше середины груди.

Какой же он у меня красивый! И нечего смотреть на вырез! Сама захотела узнать новости.

Пока я мысленно призывала себя к порядку, слуги принесли завтрак. Пять минут, и мы остались наедине. Как же это потрясающе, принимать пищу с тем, кто так дорог. Кто понимает тебя с полуслова.

Утолив голод, Эрагон не заставил себя упрашивать, а сам принялся рассказывать о результатах расследования. Я слушала и поражалась, насколько злоба может затуманить разум.

– Эрагон, а родители Гризеллы так же ненавидят людей и иномирян, как и их дочь?

– В том то и дело, что нет. Скорее всего, она подхватила это веяние извне. Из-за ранения генерала их семья часто отдыхает на источниках. Место спокойное и безопасное. Гризелла была предоставлена сама себе. Думаю, именно там она попала под чье-то влияние. Возможно, Гордские не сразу заметили изменений в ее взглядах на жизнь. Да и в нашем обществе за это не осуждают и смотрят сквозь пальцы. А потом уже было поздно.

Угу, поздно пить Боржоми, если мозги промыли, но не до такой же степени. Или нет? Ладно, Бог с этой ненормальной.

– Эрагон, а почему никто не слышал шум возле теплицы, когда дрались Адио и Гризелла? Это что же получается, любой может проникнуть в секретное место, а люди, работающие рядом, на винограднике, ничего не заметят?