Олег не выглядел обрадованным такими известиями, но, судя по памяти реципиента, он таким оставался большую часть времени.

— Я принес запасную рацию. Твою прошлую починить не удалось, — Очкастый протянул мне небольшое устройство, в котором не было ни капли Потока.

— Оно ведь передает людскую речь на расстояние? — покрутил я вещицу в руках. — Умеете вы делать миниатюрные вещицы без Потока...

Олег вздохнул еще тяжелее:

— Верно. Там есть переключатель. Меняет режим работы с отрядного на общий канал. Пока я настроил частоту наших двух раций. Не везде в городе хорошо берет, так что лучше не лезть в дебри. Да и в местах просачивания демонов нередко сбоит.

— Сейчас проверим…

Не с первого раза, но мне удалось зафиксировать устройство на ухе. Я поигрался с переключателями и вскоре нашел общий канал Департамента Контроля Аномалий, по которому постоянно передавали какие-то местные сводки. Мы с Очкастым направились на выход из главного здания лечебницы, миновали небольшой парковый дворик и вышли на оживленную улицу.

— Неплохо люди строить научились! — рассматривал я многоэтажные здания не без уважения.

Уверен, Ассирия бы дошла до подобного, если бы ей дали время. Олег со скепсисом осмотрел окружающую серую действительность и флегматично пожал плечами. Вот погода совсем не радовала. И, судя по памяти Преображенского, явление это обыденное для Невска. В столице Российской Конфедерации, что находилась на побережье, стояла хмурая, дождливая погода как бы не большую часть года. Не говоря уже о суровых снежных зимах. Климат на моей Родине все же был значительно мягче и добрее к человеку. Наверное, многие простолюдины бы не пережили зиму без отопления.

— Дойдем до метро пешком… — обронил Очкастый, и мы двинулись по улице через людской поток.

Самобеглых повозок в городе было очень много. Не только знатные ими владели, но и безродные обыватели. Пожалуй, это было главным открытием, которое мне преподнес мир будущего. Деление на аристократов и простолюдинов практически исчезло, насколько я мог судить из прочитанных книг. Существовали богатые элиты, но это все же отличалось от порядков Ассирии.

— И что: у вас нет больше ни крепостных, ни рабов? — уточнил я,

— ...Нет, — ответил Олег после паузы. Похоже, он уже начал привыкать к моим нестандартным вопросам.

— Как же вы заставляете простолюдинов трудиться?

— Деньгами...

— О, эффективный метод, — кивнул я понятливо.

А ведь наши философы вели дебаты насчет предоставления прав подневольному люду. Якобы только так можно обеспечить дальнейшее развитие. Что отец, что я считали подобные теории бреднями. Раньше считалось, что только под управлением благородных люди способны хоть на какую-то организованную полезную деятельность. Однако время показало, что бредни оказались правдивы.