— Я… — Фурия снова бросила взгляд на мастера.

— Говори открыто. Мне тоже интересно послушать, — приободрил ее хозяин.

— Это похоже на жуткую влюбленность, скорее всего. То есть, я не могу никак контролировать свое состояние. Умом я понимаю, что иду на страшное унижение, выслуживаясь перед мастером, но при этом получаю от этого страшное удовольствие.

— Непростая ситуация. Ты прошла через изменение и привязалась к Ортону. Поставим вопрос таким образом: в какой период времени ты чувствовала себя лучше — до принятия Ортона или после?

Агата вздохнула, понимая, что от ответа зависит многое.

— После… — выдавила она нехотя.

— В таком случае как врач рекомендую смириться с текущим положением. Привязанность пошла тебе явно на пользу. Да, неприятно осознаваться свою зависимость, но выбор между плохим и очень плохим должен быть очевиден. Надеюсь, что со временем твоя привязанность ослабнет, и ты получишь большую свободу.

— Без ваших советов разберусь… — произнесла Фурия.

— Что касается Ортона… Уверена, мой дорогой пациент не будет использовать доставшиеся ему возможности во вред, принуждая сударыню Линдстром к чему-либо непотребному. Верно?

— Разумеется! — кивнул он.

— Кстати, он ведь не давал вам странных приказов? — повернулась психиатр к Агате.

— Разве что просил раздеться…

— Что?! Ортон!

— Это был эксперимент по определению границ моей власти…

— Что еще он просил тебя делать?!

— Готовить…

— Ортон!

— А здесь-то что плохого? — искренне удивился парень.

— Ты обязан уважать свободу Агаты! Вдруг она не любит готовить!

— Нет-нет, мне очень нравится готовить мастеру! — поспешно добавила Фурия.

— Только получается пока плохо, — скривился Ортон.

— Ладно, — вздохнула психиатр. — Сделаем исключение для готовки. Но никакого принуждения, ясно? Если ты вдруг потребуешь интима, это будет сродни изнасилованию. Ты все уяснил?

— А если она сама попросит? — почесал парень подбородок. — Как отличить истинное желание от навязанного зовом крови? И есть ли между ними такая уж острая разница?

— Разница есть! — твердо заявила Фурия.

— Дхарн, как сложно! Короче: говори, если тебе не нравятся мои приказы… — проговорил Ортон и повернулся к Горгадзе. — К слову о приказах. Скоро я пройду оценивание и преодолею командирский порог. Мне потребуется разрешение на создание команды и на патрулирование.

— К-хум, ты всего несколько недель назад прошел через чудовищное искажение личности! Не говоря об инцидентах с языком, поединках и нападением… в храме. Я не могу дать свое согласие. Еще слишком рано.

— Фурии надо на ком-то вымещать свою жажду крови. Если вы не позволите ей ходить в патрули, она будет карать студентов академии, — заявил Ортон. — Лишь со мной она ведет себя смирно, как видите. Поэтому не заставляйте знатного ждать!