– Я не суккуб! У меня нет никакой магии! Пожалуйста, не надо!..

Он меня не слышал.

В тот день я теряла сознание трижды. На второй попыталась уворачиваться, иногда получалось. Зиновий злился, но продолжал истязать заклинаниями.

На третий день после затянувшейся тренировки очнулась в школьной больничке.

– Садовник, девчонка измотана. Рекомендую выждать неделю, затем только продолжить тренировки.

В голосе второго медика школы, пожилого терапевта Нины Борисовны, слышалась искренняя обеспокоенность.

– Нет. Сообщите, когда она очнется.

Раздались шаги.

– Садовник, – несмело позвала Нина Борисовна, – а когда вернется Алла? Долго тянуть ее обязанности я не смогу, возраст не тот.

– Алла не вернется, – равнодушно ответил Зиновий. – Скоро начну подбирать нового гинеколога.

Хлопнула дверь.

– Аллу уволили? – тотчас спросила я, зная, что добрая женщина не сдаст, не побежит за Зиновием.

– Если бы все было так просто… Спи, девочка, уже поздний вечер, никто тебя не потревожит до утра.

И, что-то бормоча себе под нос, Нина Борисовна ушла в свой кабинет, где дремала в ночные дежурства.

Легко сказать «спи», выполнить приказ нереально, когда совесть мучает. С Аллой случилось нечто плохое из-за меня. Я должна узнать, что именно, и помочь!

Выждав немного, прокралась в кабинет Нины Борисовны. Завернувшись в клетчатый плед, она сладко сопела на узком диване. Рядом на стуле, как всегда, висел белый халат.

Я стащила электронный пропуск-ключ, дававший право врачу открывать любую спальню школы, и тихо вышла из палаты.

У Аллы я была один раз и опасалась перепутать дверь.

О, это было бы катастрофой, ведь рядом находилась комната Зиновия, в которой он ночевал, когда оставался в школе.

Кажется, эта дверь? Или все-таки следующая?

Стон, тихий, полный боли.

Алла?!

Больше не колеблясь, я приложила карточку к замку. Щелчок – и я ввалилась в чужую спальню без приглашения.

В свете ночника я увидела все сразу. Лицо Аллы было темным… Ее тяжелое дыхание сквозь разбитые губы царапали мое сердце ржавым гвоздем.

Он ее избил… из-за меня!

– Эля… – Женщина открыла глаза. – Уходи… Он не должен тебя здесь видеть.

«Эля»… Интонация точно такая, с которой говорила моя мама.

От боли я сама едва дышала.

– Прости…

Я вздрогнула. Почему она извиняется? Это я должна! Из-за меня все!..

– Прости меня, Эля, что не сумела помочь… Я хотела, чтобы ты ушла отсюда, но сделала только хуже. Я разозлила Садовника, прости.

Алле было тяжело говорить, я видела, как болезненно она морщится.

– Это вы простите. Вам досталось из-за меня.

– Ничего… Я так хотела тебе помочь, жаль, не успела…