Далее — очень низкого качества запись, на которой по коридору цирка бежит перепуганная труппа, а спустя несколько секунд появляется мохнатая серая тварь.
— Пока что у нас нет информации, был ли инцидент связан с открытием неподалёку аномальной трещины. Свидетели, — кадр с активно жестикулирующей бабушкой, — также отказываются сотрудничать со съёмочной группой и давать какие-либо коммен…
— Стоять, — сказал мужчина и тыкнул на кнопку «стоп». Затем перемотал назад на кадры из цирка, увеличил картинку, выкрутил детализацию на максимум, а скорость воспроизведения на минимум. — И-и-и-и. Погнали…
Зачем-то он решил повнимательней рассмотреть лица убегающих артистов.
— Гхым, — ухмыльнулся он в усы. — А давно ли у нас американские циркачи так искусно матерятся по-русски?
Вопрос был задан в пустоту.
Помимо мужчины, в комнате не было никого. Лишь головы монстров, развешанные по стенам в качестве немых зрителей, а в остальном — уютная полутьма, треск камина и шум леса за окном.
— И здесь ещё прокололись, — сказал мужчина, перемотав на бабушку-свидетельницу, а затем увеличил лукошко, которым она махала в камеру. — Как-то я не уверен, что в солнечной Калифорнии растут лисички.
И вновь тишина. Мужчина крепко задумался.
— Оборотень, значит, — сказал он, хлопнул в ладоши и поднялся из-за компьютера. — В Сакраменто. Посмотрим-посмотрим…
Затем он пересёк всю комнату, достал из кармана ключ и принялся отпирать высокий бронированный сейф, похожий на шкафчик из школьной раздевалки, вот только… бронированный.
В свете огня блеснуло серебро. Но нет! То были не фамильные драгоценности. То было бритвенно-острое лезвие двуручного меча, расточительно свёрстанное из благородного металла.
— Оборотень, значит оборотень, — сказал мужчина.
А звали этого мужчину Иван.
Иван Хельсин…
Глава 8
Робкий стук в дверь, и в кабинет Бубнова-старшего зашла секретарша Вика. Девушка ещё со вчерашнего вечера уяснила, что начальник не в духе, а потому старалась притворяться ветошью и не отсвечивать. Однако должностные инструкции никто не отменял.
— Анатолий Алексеевич, Сергей Викторович, — натужно улыбнулась она. — Кофе?
— Да какой ещё, нахер, кофе? — нахмурился Берсерк, а вот барон Малёваный не отказался.
Он никогда не отказывался от халявы, даже в мелочах. Такой вот последовательный жизненный принцип.
— М-м-м, — протянул он от наслаждения, едва пригубив напиток и при этом плотоядно разглядывая девушку. — Чувствуется рука мастера. Дайте угадаю, милое создание: 20 процентов робусты и 80 арабики? Всё по классике?
— Э-э-э, — протянула Вика и попыталась найти поддержку в глазах начальника, однако тот тоже не понимал, о чём идёт речь. — Это растворимый…