Причалив к островку, устроились на небольшом мысе, поросшим Канадским кленом. Уже ближе к полудню, как минимум с десяток лососей обитало в специальной сетке, укрепленной за камни в прибрежных водах, но пресловутый стальноголов, по-прежнему был неуловим. Ровно в полдень, небо заволокло тучами и начал моросить дождь. Рыбалку пришлось срочно сворачивать и перебираться на катер, где вполне можно было укрыться не только от любого дождя, но даже от небольшого шторма. Когда все вещи были перенесены, я вытащил из-под воды садок с сегодняшним уловом и закинув его себе за плечи, направился в сторону катера. Едва оказался под кроной какого-то дерева, как небеса разразились вспышкой молнии, ослепившей меня, а ее разряд, пронизавший ствол стоящего возле меня клена, ударил в меня. Почувствовав нетерпимую боль, я выронил на землю свой улов и упал, потеряв сознание…
1
Я помню этот день до мельчайших деталей: Еще недавно чистое небо, быстро заволокло серым, и начался мелкий противный дождь. Спустя несколько минут, цвета вновь изменились, серое неожиданно стало свинцовым, усилился запах озона. Где-то вдалеке прогромыхал гром и вдруг небо разверзлось ослепительно белым росчерком, упавшим в невообразимой высоты, в стоящее возле меня дерево, и этот выжигающий сетчатку разряд, заставивший меня принять на свое тело сильную боль, и потерять сознание.
В то мгновение я еще был пятидесятилетним человеком, у которого было всё: дружная семья, бизнес, налаженная жизнь, всеобщее уважение, уверенность в завтрашнем дне. И вдруг, вспышка, грохот, и мир раскололся на две части, оставив все что было лишь в воспоминаниях. Когда я, пришел в себя и открыл глаза, мир вокруг изменился до неузнаваемости. Вместо привычного шума океана и свежего северного ветра, спертый, тяжелый воздух, пропитанный запахом махорки, пота и безнадеги. Я лежал на жестких, впивающихся в ребра плохо ошкуренных досках, без какого-либо намека на хотя бы тюфяк, не говоря уже о нормальной постели. В левый бок мне отчетливо упирался какой-то торчащий сучок, мешающий улечься поудобнее, а в изголовье, вместо подушки, находилось полено, прикрытое моей собственной облезлой шапкой.
Открыв глаза, я попытался осмотреться, и первое что я почувствовал — это чужое тело. Оно было легким, жилистым, и каким-то болезненно худым. Я поднял руки. Тонкие, сбитые в костяшках, с въевшейся в кожу грязью, и совсем не похожие на мои. Те, к которым я привык, с несколькими шрамами, полученными во времена бурной молодости, достаточно мощными и изрядно волосатыми. Сейчас я видел перед собой пусть грязные, огрубевшие, но скорее принадлежащие какому-то парню лет двадцати, или чуточку старше. Голову пронзила острая боль и всколыхнувшаяся память, словно чужая кинопленка, начала прокручиваться в голове, вызывая тошноту. Передо мною, в режиме ускорения, за несколько мгновений, пронеслась чужая жизнь, ставшая вдруг моей.