Алексей Волков, почти мой тезка, 1932 года рождения. О том, где именно он родился, в памяти не нашлось ни единого воспоминания. Зато прекрасно запомнились голодное детство, покосившийся деревенский домик, с текущей крышей, вечно пьяный отец, несущий из дома все, что попадется под руку, лишь бы это имело хоть какую-то ценность, и могло быть обменяно, на ядреный самогон, от бабы Дуси, настоянный непонятно на чем. Рано ушедшая из жизни мать, страдающая от побоев отца, буйного в пьяном бреду, долгая поездка в промерзлом товарном вагоне, среди двух десятков мальчишек моего возраста, старая усадьба какого-то купца, оставшаяся еще со времен революции, еще не до конца разграбленная местными селянами. Организованный в ее стенах детский дом, дал приют мне на следующие несколько лет. Больше всего заомнилась работа в местном колхозе, школа, где он едва научился читать и считать, но зато прекрасно знал, как окучивать свеклу и картошку, косить и убирать в скирды сено, и чистить коровники от навоза, вывозя его на тяжелых деревянных тачках на колхозные поля. И наконец, побег, произошедший спонтанно без какой-либо подготовки произошедший из-за ссоры с воспитателем, который пообещал выдрать Леху, как сидорову козу. Телесные наказания, в детском доме, считались нормальным методом воспитания, подрастающего поколения. Леха, просто увидел, слегка притормозивший на повороте железнодорожный состав, и не задумываясь не мгновения, сорвался со своего места, едва успев подхватить лежащий на земле сидор с краюхой черствого хлеба, несколькими клубнями печеной картохи, и пригоршни слегка красноватой соли, лежащей в найденном им когда-то махорочном кисете. Сама махорка была давно уже пущена в дело, и от нее остался, разве что легкий запах, зато сам кисет, как нельзя лучше подошел для хранения соли.
Леха ехал на поезде больше суток, удаляясь от детского дома, куда-то на восток, пока наконец его не согнали с тормозной площадки вагона, путеобходчики. Впрочем, к этому времени, еда уже закончилась и все равно нужно было это сделать чтобы не помереть с голоду. Местом, где он сошел с поезда, оказался Усть-Кут. Небольшой городок, раскинувшийся на берегу Лены. Какое-то время Леха перебивался случайным заработком, то помогая мужикам разгружать телеги на местном рынке, то находилась какая-то работа в местном депо, потом примкнул к пригласившим его парням, и жить стало, чуть веселее. Разумеется, делами они занимались совсем не законными, но зато можно было уже почти не задумываться о том, что поесть и где приклонить голову на ночь. Денег хватало на все. Правда продолжалось это совсем недолго. Уже к началу весны, группа попала в облаву, и Леха, едва смог унести ноги, в последний момент запрыгнув в отчаливающий от пристани пароходик, идущий вниз по реке. Остальных похоже повязала милиция и больше о них Алексей ни разу не слышал.