Вот, значит, на чём мы доберёмся до Загона. Неожиданно. Никогда мне не доводилось летать на подобном, даже не предполагал, что такое здесь водится. Я остановился, замер. Коптич толкнул в спину:

— В корзину, Дон!

Всё ещё находясь в состоянии прострации я перелез через бортик. На дне свернувшись клубком сидел Хрюша и смотрел на мир круглыми глазами. Наверняка он уже раз двадцать пожалел, что ввязался в эту авантюру. Он крестился, облизывал губы, но хорошо хоть не визжал. Коптич залез за мной следом, начал подвязывать какие-то верёвки. Корзина вздрогнула, Алиса выключила горелку, закричала:

— Папа, быстрей!

В корзину запрыгнул Гук, за ним Мёрзлый.

— Доча, жги!

Снова зашумела горелка, выбрасывая в глубину купола длинную струю пламени. Хрюша сжал виски ладонями, заскулил, Коптич захохотал. А я ощутил опасность. Из люка выпросталась голова, плечи, появился автомат. Подсвеченные огнём, мы были хорошей мишенью. Я вскинул винтовку, но Гук оказался проворней. В его глазах блеснуло серебро. Он сделал только один выстрел, голова охотника исчезла. Зная о снайперских способностях крёстного, можно не сомневаться, что попал. Это охладит пыл остальных, хотя вряд ли надолго.

Шар дёрнулся, корзину поволокло по крыше. Меня бросило на Коптича, Хрюша заверещал. Мы вповалку увалились друг на друга и только Алисе как-то удавалось не падать, одновременно удерживая рычаги огневого клапана.

Мёрзлый замотал головой:

— Тяжело. Не поднимемся, — и полез через борт.

— Папа, не смей! Поднимемся! — прокричала Алиса. Лицо её напряглось, рот приоткрылся в оскале.

С трудом, но шар оторвался от крыши. Корзина дёрнулась, я схватился за стропы, Хрюша перестал верещать и задышал отрывисто и часто.

Шар приподнялся на метр и, продолжая медленно набирать высоту, поплыл в сторону Загона. Показались акации, парковка. Охотников не было, а вот чуть дальше, у троллейбуса, сидел на корточках лизун. Он похлопывал ладошками по асфальту и смотрел на нас. Столкнувшись со мной глазами, послал образ: мчащийся сквозь пургу поезд. Видение было настолько явным, что я услышал стук колёс и долгий протяжный гудок: ту-у-у-у-у-у-у-у-у…

Понять его аллегорию и ответить времени не было. На крышу выбрался охотник, за ним второй. Гук выстрелил, охотники заметались, но крыша была абсолютно плоская, спрятаться негде. Прыгнуть назад не получилось, из люка выбирался третий. Замигали вспышки ответных выстрелов. Мёрзлый зашипел, хватаясь за бедро.

— Папа! — гнусаво заревела Алиса.

— Нормально, не отвлекайся. Высоко не взлетай, котёнок, держи уровень.