Двое оставшихся не растерялись, подготовка в рядах варанов сказывалась, и мальчиками для битья они не были. Не знаю точно с какой целью, но оба решили посоревноваться со мной в рукопашной схватке. Что ж, тем лучше. Я шагнул между ними, сжимая нож диагональным хватом, и полоснул первого по животу. Он согнулся, второй ударил меня правой. Я подставил предплечье, перехватил нож обратным хватом и ткнул варана под мышку.
Всё это заняло секунды. Три тела распластались на тротуаре. Прохожие шарахнулись прочь, запричитала женщина. Не слушая никого, я кинулся к дому бабушки Кэтэвани. Неприятная догадка глодала душу, не просто так туда направился четвёртый.
Так и есть. Старушка сидела на полу, прикрывая пальцами разбитые губы, варан склонился над ней, самодовольно усмехаясь, и хлестал по щекам, приговаривая:
— Говори, тварь, говори, где ты их видела? Ну? Тут вокруг силой воняет…
Я оказался неправ, проводников было двое, только этот настолько увлёкся допросом, что не чувствовал, что происходит вокруг. Хреновый, стало быть, проводник.
Я не стал разыгрывать рыцаря, подскочил и вогнал нож ему в спину. Он выгнулся, вытаращил глаза и забулькал:
— Чтоб тебя, чтоб…
Рана была не смертельная. Клинок пропорол мясо на лопатке и оцарапал кость. Не дожидаясь, когда я исправлю положение, проводник метнулся к окну и вместе с рамой вывалился на улицу. Вскочил и побежал. Догонять его необходимости не было, в ближайшие несколько часов он вряд ли будет опасен, а за это время мы успеем добраться до турецкой границы.
Я протянул старушке руку, помог подняться.
— С вами всё в порядке, бабушка? Извините, что намусорил, но очень уж торопился.
— Не печалься, сынок, я уберу. Спасибо тебе.
Кивнув на прощанье, выскочил на улицу и побежал к дому Гиорги Ашадзе. Нивы возле зелёного забора не было. У ворот стояла женщина в чёрном платке и, приложив ладонь ко лбу, смотрела в сторону гор.
Сердце ухнуло в пропасть. Я почувствовал тяжесть в ногах, и до ворот шёл уже на полусогнутых. Протянул руку:
— А-а-а… где все? Где Гиорги?
— Опять в Батуми поехал, — выдохнула женщина. — Совсем себя не жалеет, всех денег заработать хочет. Чужие люди ему дороже. Я говорю, не можно так, а он: что ты понимаешь, жена! Тьфу на него, уйду в горы, пусть сам тут живёт.
Глава 18
Я стоял в растерянности, в голове пустота. Ветер гнал по земле прошлогодние листья, собака на цепи захлёбывалась лаем. Где-то позади раздавался вой сирены, сквозь её шум наконец-то пробилась мысль: Алиса кинула меня. Кинула! И увезла Киру. Слишком легко она отреагировала на мои слова о том, что в Батуми мы расстанемся. Не уговаривала, не истерила, не пыталась договориться. Промолчала. И вот её молчание сказалось.