Вот дрянь.

Он тут же погасил настольную лампу и монитор, захлопнул ноутбук и в темноте нашарил нижний ящик стола. Достал прибор ночного видения. На ощупь добрался до окна, отодвинул шёлковую штору, бросил взгляд на соседний участок. Второй этаж светился, первый тонул во тьме. Как всегда. Но в усилителе остаточного света он различил: за окном гостиной стоит что-то вроде штатива. Камера? Ему почудилось слабое свечение дисплея.

Больше разглядеть не удавалось — мешали и слегка подрагивавшие руки, — однако всё выглядело так, будто…

Так и есть.

Сбоку у окна, за занавеской, маячили двое. И смотрели в его сторону. Нет, пожалуй, даже трое.

Вот и дождался.

Его вычислили. Даже здесь, на краю света, в ничем не примечательном курортном Бад-Кройцнахе.

Ты знаешь, что это значит.

Да. И знал, что делать.

Конрад уронил бинокль на ковёр, выхватил из кармана смартфон и набрал номер. Пока шли гудки, приоткрыл окно и задёрнул плотную светонепроницаемую штору. Прохладный сквозняк надул тяжёлую ткань.

Никто не отвечал.

— Проклятье.

Он набрал стационарный, включил громкую связь и в бледном свете экрана двинулся к встроенному в стену сейфу.

—Вы позвонили в адвокатскую контору доктора Альбрехта, Франкфурт. Вы звоните в нерабочее время. Если хотите оставить сообщение…

Он дождался сигнала.

— Это я. Мне нужно уехать. Надолго. Слушай внимательно. Если со мной что-то случится — найди красный блокнот. В моём чёрном жёстком чемодане. В руки полиции он попасть не должен. Ты понял?

Не прерывая речи, он открыл сейф, достал тонкую записную книжку и спрятал в потайном отделении чемодана. К счастью, всё остальное было давно уложено. Он захлопнул крышку, опустил чемодан на пол и покатил к двери.

Завершив звонок, набрал второй номер.

— Алло… — после второго гудка отозвался сонный голос.

— Это я.

— Ты знаешь, который час? Слушай, па…

— Никаких имён, — оборвал Конрад. — Слушай меня.

Не прерывая разговора, он щёлкнул зажигалкой и поджёг в нескольких местах бумаги и газеты на столе. Когда те занялись, выдвинул ящики и в довершение вылил на столешницу бутылку рома, стоявшую у чашки. Пламя с шипением рванулось вверх.

Он оборвал разговор, метнулся в соседнюю комнату, к домашнему бару, наугад сгрёб несколько бутылок — шнапс, ром, виски — и одну за другой швырнул в стену кабинета. Стекло брызнуло осколками, жидкость потекла по обоям и ковру.

Никаких улик этим легавым. Даже если придётся спалить весь дом.

Он снова схватил смартфон, запустил приложение, стиравшее все данные, и бросил аппарат в огонь, уже перекидывавшийся со стола в глубь комнаты. Едкий дым клубился под потолком, дышать становилось нечем. Волоча за собой чемодан к задней двери, Конрад настежь распахивал окна, чтобы сквозняк раздул пламя.