Но не получилось малой кровью. Победы добились, потеряв почти всех своих людей, даже уже начали пользоваться ее плодами самым примитивным образом. Только тут все же случился я, проходя совсем мимо и почти случайно.

— Что же мне теперь делать? Со всем произошедшим? — вздыхаю я.

Просто исчезнуть — лучше, чем заниматься проблемами чужих мне людей и светить свою личность?

С другой стороны, с убитых мной барона и его брата можно поднять немало лута, который мне принадлежит по праву. Вообще не заниматься утешением пострадавших женщин, просто выбрать, что понравится. И быстро уехать, не слушая слов благодарности и приглашений разделить кров и ночлег.

Впрочем, ночлег довольно интересная мысль для меня самого, ведь сама баронесса — редкая красотка, судя по лицу и тому, что я успел увидеть.

Да, тут же еще вопрос с выжившим воином подвис в воздухе:

— Эй, служивый, чего ждешь? Выходи и давай присягу! — поторопил я замершего за углом кареты воина.

Теперь я вижу его ноги за большим колесом с деревянными спицами, должен сначала разобраться с ним прежде, чем уеду с концами.

Не знаю, сколько осталось ехать женщинам до своего владения, но карета с лошадьми снова в их распоряжении. Еще форейтор живой и невредимый, слегка потрепанный, конечно, но довезет куда необходимо.

Там уже пусть высылают на поле боя своих людей для сбора тел, оружия и лошадей. Которые даже далеко не разбежались, приученные к виду и запаху крови, еще множества мертвых тел.

«А я пока тут останусь, посмотрю внимательно, что мне бог воинской удачи прислал, почищу все кошели на поясах», — решаю я.

— Выхожу, не стреляй! — крикнул последний противник и выкинул, правда, очень недалеко свой меч, как раз к моему копью и арбалету.

«Что-то он хитрит», — подумал я и опустил машинку, направив ее на землю, решив не пугать вояку и дать ему возможность спокойно приблизиться ко мне.

Потом он вышел, держа пустые руки перед собой, сначала на метр от края кареты.

Затем, видя, что я не особо слежу за ним, отошел подальше и довольно продуманно остановился над оружием, лежащим на траве.

Взрослый уже мужик с простым, но хитрым лицом, в кольчуге без рукавов, доходящей до пояса. На голове у него железный плоский шлем с небольшими краями, держащийся на широком ремне, проходящем под подбородком.

— Проходи, проходи! — махнул я на место перед собой арбалетом, — не задерживайся около оружия, а то баронесса раздумает тебя на службу брать! Или я раздумаю!

Воин, которого барон, еще постанывающий и упорно цепляющийся за жизнь, называл до этого — Иерих, подошел поближе ко мне, на расстояние четырех метров и остановился в ожидании. По его грязному лицу бегут капли пота, выступившего после поисков форейтора и возвращения его на поляну.