Я протянул ей руку, чувствуя слабую боль в плече, в том месте, где нож вонзился в мышцу. Вчера и правда гораздо сильнее болела рана.

Женщина оперативно размотала мою повязку, посмотрела на снятые с раны листья. Даже к окну подошла и распахнула ставни, чтобы дать больше света, потом внимательно обследовала рану, одобрительно качая головой:

— Очень хорошо, грязи мало в рану попало, господин быстро вылечится.

Потом снова запарила листья кипятком из железного чайника, принесенного с собой. Быстро слила с них воду, плотно и тщательно по одному листу приложила к ране, замотав все той же полоской ткани. Затем быстро ушла, бросив напоследок:

— Прошу не обижаться на меня, старую, ваша милость, что так тороплюсь. Много народу болеет в деревне и замке.

Знает себе цену знахарка, попробуй на такую обидеться, пожалеешь сто раз потом, когда заболеешь.

«Нужно ее будет золотой монетой отблагодарить при следующей встрече», — решил я.

«Наверно, сами листья оказывают высасывающий эффект, но и привычным антибиотиком я тоже подстрахуюсь», — поэтому запил еще пару таблеток и начал одеваться, посматривая по сторонам.

Белье, конечно, никто не менял после предыдущего жильца, а он не особенно любил мыться, как настоящий человек своего времени. Так что пора все белье сменить, скажу об этом прислуге. Я даже нашел пару длинных, темных, вьющихся волос, оставленных баронессой на белье.

— Хотя не факт, может не ее это даже волосы! — задумался я. — Такая грива очень помогает защищать шею сзади, или я с монголами путаю. Нет, густые и длинные волосы всегда, особенно в такие прекрасные для настоящих героев времена являются символом силы и красоты.

«Ладно, какие те времена? Времена самые эти, раз уж я здесь живу и воюю, пока даже достаточно успешно», — посмеиваюсь я над самим собой.

Не успел я разглядеть, какие волосы были у защитника и по совместительству любовника баронессы. Ведь видел его только издалека в кутерьме схватки, когда у него на голове красовался шлем, который я не стал снимать потом. Как и переворачивать погибшего на спину, забрав только его пояс и меч, лежащий рядом.

Все остальным уже сама баронесса занялась на прощание.

— У меня тоже случилось знаменательное событие, вот получил первое ранение в своей новой жизни.

Скажем откровенно, по явной глупости получил, только нельзя не признать — очень уж хорошо сыграл матерый преступник Иерих роль сломленного и сдающегося воина.

«Впрочем, если бы баронесса так откровенно не отвергла его желание принести ей присягу, может и не стал бы он кидаться на меня. А, скорее всего, что и тогда стал бы, с такой-то известностью не стоит оставаться никому здесь больше служить», — все правильно понимаю я.