Будет ли это моя баронесса или кто-то из других благородных соседей, им в принципе все равно. Лишь бы не мешали жить и сильно не донимали налогами, а лучше дали оправиться после разрухи. И не забирали то немногое последнее, что не успели прогулять бароны.

То есть мне придется взваливать на себя силовое сопровождение баронессы. Даже вести сложные переговоры с напыщенными дворянами, которые у себя, на своей земле, с заметным недоумением будут слушать какого-то неизвестного выскочку. Откуда-то из-за гор приехавшего в благополучное такое место, совсем бедно одетого и даже без меча на поясе.

Недолго, кстати, станут слушать, если у меня за спиной найдется всего-то пара воинов, больше из замка народа не заберешь. Против их двух-трех десятков кнехтов.

Даже смешно про подобное противостояние думать, силовым путем однозначно ничего здесь не добьешься. Только вежливые переговоры, уверения в дружбе и добрососедстве, необходимые уступки и все такое прочее.

«Готов ли я заниматься всем таким бардаком, строить служивых, ничем мне не обязанных, наезжать на крестьян, разбираться с гораздо более сильными соседями?» — спрашиваю я себя сам.

«И за что? За несколько хороших трахов с баронессой и за приличную еду?»

Больше ведь ничего не полагается, только такое достаточно скромное вознаграждение за постоянный напряг духа и тела. Еще повышенный риск и возможность быстро погибнуть с девяностодевятипроцентной вероятностью.

«Вряд ли я соглашусь на столь щедрое предложение баронессы. Я здесь вообще проездом, меня ждут другие серьезные дела в самом скором будущем», — напоминаю я себе.

Но говорить об этом, глядя на прекрасную, все сильнее волнующуюся невероятно красивую грудь. Придвигающуюся ко мне все ближе, такое красивое и желанное лицо, я предупредительно не стал.

Зато дал самый простой ответ, просто раздвинул бедра, выпустил на свободу давно эрегированный член. Который выстрелил вверх, как могучая катапульта, в преддверии торжества плоти. И весьма гордо поднял простыню на недосягаемую для конкурентов высоту.

Баронесса все поняла, облегченно вздохнула и без лишних слов возлегла на новое белье со мной рядом, задрала повыше подол платья и раздвинула ноги. Показывая всем видом, что мне пора утолить огонь в чреслах, в такой вот скромной миссионерской позе. А вот дальше уже послушно и внимательно слушать то, что хотела бы получить она сама от меня.

Такое оказалось серьезно наивное желание со стороны прекрасной женщины. Ибо, утолив почти мгновенно первый голод, я раздел Делию полностью, что, как я понял по вспыхнувшему румянцем лицу женщины, оказалось не очень прилично. Однако, просто не обращая внимания на робкие попытки полностью обнаженной баронессы прикрыться платьем или простыней, провел ее по всем основным эротическим позам, переворачивая женщину и так, и этак, и еще вот так.