Первый муж баронессы оказался гораздо старше ее самой, точно не устраивал ей никаких сексуальных марафонов, не давая привыкнуть милой молодой женушке к хорошим нагрузкам.

Так, стандартный подход на пять минут и все, все довольны и расходятся с чувством выполненного долга.

Последний любовник, наоборот, сильный мужчина в самом соку, может и хотел бы побольше и почаще, но тут уже сама его хозяйка выбирает время, количество и как все проходит. Занятая постоянно хозяйством, сладкими мыслями о приобретении и расширении владений, она, наверняка, тоже кормила его пятиминутными нечастыми подходами с приподнятым подолом. Платя довольно скудно за службу, как привыкла в браке, когда секс казался в основном неприятной обязанностью.

Почему у нее не случилось детей, я не знаю, умело предохраняется или вообще бесплодна?

Но я о подобном совсем не переживаю, благо тело у баронессы — прекрасно молодое. Меня заводит с одного взгляда, да еще такое постоянно надменное выражение утонченно красивого лица.

«Очень хотел бы я научить бы ее всяким штукам с оральным сексом. Только боюсь, что столько времени я не проживу в замке, да еще красавица станет пока меня избегать. Вряд ли она еще раз позволит так безумствовать и наслаждаться, как мне кажется сейчас. А редкие пятиминутные подходы уже совсем не так интересны опытному и пресыщенному мужчине», — говорю я себе.

Теперь пора вставать, встречаться со своей хозяйкой за завтраком, чтобы услышать, чем мы будем сегодня заниматься во благо баронессы, баронства и его жителей.

Рука уже почти не чувствует раны, я могу двигать ей без ощутимой боли, с легкими неприятными ощущениями на месте рубца.

Лекарка снова постучалась с утра, опять внимательно изучила листья и рану. Теперь забинтовала руку только новой тканью, подведя итог, что рана не воспалилась, листья можно больше не прикладывать. Я выпил шестую таблетку и решил оставшиеся четыре оставить про запас.

Да, вспомнил я только сейчас кое-какие оставшиеся у меня в замке долги:

«Что же стало с нашим пленным, с Кровавым Иерихом?» — подумал я про виновника своего ранения, рассматривая именно саму рану.

Куда его определила баронесса?

Что-то подсказывает мне, что он больше не сможет никому рассказать о том, что видел и слышал. Один только вид голых, окровавленных ножек Телии вынес ему смертный приговор. Не говоря уже о так же широко и беззащитно раскинутых ножках самой Делии, которые он тоже мог заметить, выглядывая из-под кареты.

Если все сейчас не так обстоит, то я буду очень удивлен.

— Ладно. Спрошу у старшего стражи замка, у Бонса, он-то должен знать.