И ощутил просто безбрежное море силы, заметно дурманящей голову своей мощью и доступностью, сильно заметное чувство новой объективной реальности. Зато неукротимого желания постоянно ощущать Источник под своей рукой, наглаживать его и называть своей «прелестью» — вот такого я не почувствовал. И шар заряжен только на треть, и я Маг реального пятого уровня. Ведь все правильно сделал, дождался инструкции, хоть какой-то, по Палантирам прежде, чем лапать их и прижимать к себе изо всех сил.

Крысы стоят, немного обступив меня полукругом, я держу руку наготове, чтобы включить защитный купол при первом недружелюбном движении с их стороны. Но все обошлось, как заранее рассказал мне Ракс, тем более все они пришли без оружия, уже предупрежденные моим верным нелюдем.

Крысы потеряли ко мне всякий интерес, как-то сразу повернулись и, даже не прощаясь, пошли к Башне, пытаясь своими головами осознать начало новой жизни.

— Да, есть у них в головах такое, если Маг почему-то отказался от них и их службы, значит, он для них никто и звать его никак. Напасть не нападут, но повышенного уважения никакого не получишь, — объяснил мне вчера Ракс примерное поведение своих братьев.

Мы с Раксом тоже повернулись и пошли вслед каравану, который уже занимает в длину почти сотню метров, неспешной змеей проползая по узкой дорожке, едва в ширину повозки. Мужчины впереди рубят молодые деревья, срывают кусты и засыпают образовавшиеся ямы, мы с повозкой прикрываем караван с тыла.

Сами Анэль и Гериэль идут в середине, за повозкой Булера, под защитой его и еще пары мужиков, немного знакомых с оружием.

Скорость почти не изменилась, чуть помедленнее идем, семь десятков человек, семь коров, овцы и козы, две повозки. Зато почти по нормальной дороге, во всяком случае к нашему хвосту каравана под ногами получается притоптанная и выровненная дорога, очень сама похожая на часто используемую.

На повозке лежит кольчуга, копье и нагрудный мешок с Палантиром, рядом фузея, также замотанная в мешковину, и еще теперь верный Ракс.

Людоед, мечтающий посмотреть на людей, поговорить с ними, чтобы, вернувшись на Север, донести до своих соплеменников смысл таких разговоров. Что он хочет понять — не знаю, может, тот самый никому непонятный смысл крысиной жизни на весах истории.

Да, бывают в строго людоедских общинах свои любознательные и неординарные личности, даже не верится самому. Но само подтверждение топает рядом, сопит, чешется и, как всегда, не очень хорошо пахнет.

Пришлось ночевать на поляне, которую пересекает дорога, теперь уже две палатки поставили, разместив там детей, женщин и несколько пожилых мужиков. Я разрешил всем спать, пообещав проследить за обстановкой вокруг нашей стоянки. Сам я разместился на повозке немного в стороне от всех и поставил сторожок, который разбудил меня пару раз за ночь, реагируя на лисиц и зачем-то решившего приблизиться ко мне Полдера.