Обыскивать останки не стал, мало ли кто сейчас смотрит на меня из соседней рощи. Или может такое сделать каким-то магическим зрением. Лучше не рисковать все же, вдруг друзья или соплеменники убитого уже подобрались вплотную.
— А тут я тело их товарища шмонаю безбожно! — напоминаю себе.
И еще, наверняка, в местном обществе очень не одобряется прикосновение к чужим мертвым, не говоря уже о мародерке. Найду что-нибудь на нем такое приметное, потом никак не смогу объяснить тем, кого повстречаю.
Люди, похоже, уже совсем недалеко от меня находятся, а свежий покойник точно один из них.
— Сколько Зверь мог протащить свою жертву, километр-два? Наверно, из одной рощи до другой на самом деле.
А я сейчас очень завишу от хорошего отношения ко мне первых встречных людей.
«Да мне просто должно очень сильно повезти, если сразу не попробуют убить, как только увидят такого красавца в невиданных здесь шуршащих синтетических одеждах. Здесь-то все еще натуральное, вообще без синтетики и консервантов».
Я сразу же снял куртку и свернул ее в рюкзак от греха подальше, футболка и штаны немного похожи на обычную ткань. Не по цвету, конечно, а по фактуре.
Впрочем, мои камуфляжные штаны как раз немного похожи на то одеяние, что одето на местном человеке.
— Как тут выжить, если языка вообще не знаешь, одет в вещи, которые никто здесь никогда не видел и в руках не держал, сам непонятный чужой, да еще без внятной истории? — спрашиваю я себя.
Такого сильно проще придушить без риска, чем пытаться что-то понять про него. Могут за демона принять или за еще какое-то нечистое порождение Тьмы. На таких сразу охоту объявляют всем обществом и не угомонятся, пока не поймают и не повесят за ноги на самом высоком столбе.
Полностью в местное одеться, косить под немого, и то — остается столько всего, чего я не знаю. Но так хоть подойти поближе могут разрешить, не утыкают стрелами издалека.
— Может здесь вера очень сильна, а местная Церковь высоко несет знамя борьбы с идолопоклонниками или чернокнижниками. Попасть на костер — все шансы, только сначала будешь долго признаваться во всех грехах в подвале с горячими углями. Без знания языка — очень сложный и мучительный процесс, — говорю себе.
«Ох, и нагоняю я себе всяких ужасов, главное сейчас то, что я жив, в отличие от неизвестного мне бедолаги, — успокаиваю сам себя. — Его убил Зверь, а того убил я!»
Можно долго размышлять об увиденном, но в голове крутятся только такие мысли, пока шел до стоянки. Там уже занялся неотложными делами: выпил остатки воды, поставил снова кипятиться котелок.