Оставшаяся половина котла местного кулеша, просто каши с просто мясом, улетела у меня за пять минут. Много я потерял энергии и даже вот так объевшись — еще не насытился окончательно.
«Ладно, спасибо за угощение. Пора узнать, как устроена жизнь на стоянке и где брать воду, как помыть посуду и где расположен туалет», — решаю я.
Вопросов много, но не спросить ничего, только жесты немного помогают общаться.
Тонс вернулся к столу, держа в руке мокасин своего погибшего напарника. Присел, долго и угрюмо смотрит на то, что от того осталось. Потом оглядел меня, видно, без особой надежды, и на свою рану тоже печально глянул.
«Просчитывает варианты, как ему самому и со мной вместе выжить, если опытный напарник погиб?» — догадался я.
Тяжело вздохнул и обратился ко мне, спросил что-то. Ответить я не могу нормально, он быстро такое понял, снова уставившись на мокасин. Видя явную грусть по товарищу, которого охотник считает однозначно погибшим, и еще по тому, что настроение у Тонса сейчас точно, как у человека, безнадежно ждущего вскоре смерть, меня вдруг реально осенило!
Я обдумал свою пришедшую в голову мысль, потом еще раз покрутил ее по-всякому. И пришел к выводу, что пора активно действовать, чтобы донести до охотника ту невероятную тайну, которую знаю пока только я один на всем здешнем белом свете.
«Пора порадовать Тонса Крагера, попробовать поднять ему настроение и, самое главное – повысить свой статус в его глазах тоже», — надеюсь я со всем основанием. — Известие о том, что Зверь мертв уже совсем бесповоротно, наверняка, здорово поспособствует подобному повышению моего авторитета, как того же невероятно удачливого Охотника местами. Похоже, он просто не верит, что мы сможем отбиться от Зверя, поэтому ждет скорой смерти от зубов местного Альфы'.
Я его полностью понимаю: остановить подобную невероятную зверюгу невозможно без качественной ловушки или толпы загонщиков.
Поэтому я сначала позвал Тонса по имени, потом указал на мокасин, на рану на груди Охотника и, как смог, жестами спросил, кто такое с ними вообще сотворил.
Охотник с недоверием поглядел меня и коротко ответил:
— Корт…
Так я узнал самое первое слово на местном языке, не считая имени и фамилии самого Охотника, конечно.
Пришлось подхватить сучок и по мере своих скромных способностей на поспешно разглаженной земле нарисовать большого свирепого кота. Больше похожего на беременную свинью в моем исполнении, чтобы потом, тыкая сучком в творение рук своих, спросить:
— Корт?
Тонс кивнул, с заметным недоумением разглядывая мой нечеткий рисунок.