разинутым ртом, утешаясь надеждой и воспоминанием о будущем. Пока под зябкий осенний вечер в общественное место не ввалилась бессовестная компания со словами: - А, так это ты написал: жду каждую пятницу, от 14 до 18? Ты-то нам и нужен! Дурацкий гамбит «...Чудесно... Сейчас я пойду конем... А теперь - слоном... А теперь - королем... А теперь - королевой... Шах!... Шах!... А теперь -опять конем... А теперь - ладьей... Шах!... А теперь - слоном... А теперь - пешкой... А теперь - конем... И - мат! мат! мат!...» .................. - Мама, мама, смотри! Какой дядька идет смешной!.. Скачет, как конь! А вот пузо выпятил, как король!... - Не показывай пальцем. Это больной человек, инвалид. Есть такая болезнь. Он и рад бы остановиться, да не может. - А зачем он матом ругается? - Это тоже болезнь. Раньше про таких говорили, что в них черт вселился. И на костре сжигали. А теперь уже нельзя на костре. Пойдем поскорее, не смотри. И ушки заткни. Брусиловский прорыв Наставник, поглаживая усы, подвел Брусилова к новенькой электричке. - Вот, парень, - сказал он взволнованно. -Последняя модель. Цени доверие. Брусилов с трепетом погладил вагон цвета спелой брусники. В горле образовался ком. - Я не подведу, - прошептал он уверенно. Наставник шагнул в кабину, провел мозолистой ладонью по тумблерам. - Вот тебе вместо иконки, - он сунул руку за пазуху и вынул фотографию Брюса Ли. Косоглазый дракон изготовился бить. Брусилов благоговейно закрепил снимок на панели управления. - Метро, парень, это великая ответственность, - в сотый раз повторил наставник. - Помни про время пик. Массовое скопление людей на платформе чревато бедой. Каждая пустая ступенька эскалатора - это неперевезенный пассажир. Каждый пассажир, не успевший попасть в вагон, - это незаполненная ступенька эскалатора. Брусилов, охваченный предвкушением, только кивнул. - Красный тумблер, - продолжал наставник. -Видишь его? Только в часы пик. - Я помню, - Брусилову очень хотелось поблагодарить старика за науку, но все слова вылетели из головы. - При повернутом тумблере двери поезда должны быть открыты, - подсказал ветеран подземного сообщения. - Я не забуду, - заверил его Брусилов. - Ну, все, - лаконично молвил наставник и обнял Брусилова. Тот замер, сраженный этим отеческим проявлением чувств. Суровая маска инструктора испарилась, под ней оказался усталый пожилой человек, преданный вагоностроению. - Поезжай, паря, - мастер тихо благословил Брусилова и вышел из поезда. Брусилов поиграл раздвижными дверями, проверил экстренную