зато первая брачная жизнь лежала вся впереди нетронутой целиной. Ступени доверчиво скрипнули. Вдалеке чернел лес: дремучий и кислый от сырости и соков ельник. - Ку-ку, - послышалось сверху, со стороны леса. - О! - сказала Она и улыбнулась. - Давай считать! Кукушка-кукушка, сколько нам жить осталось? Он снисходительно улыбнулся в ответ, поправил на Ней наброшенный пинжак и начал загибать пальцами, то есть пальцы. - Ку-ку!... - Раз... - Ку-ку!... - Два... - Ку-ку!... - Три... - Ку-ку!... - Четыре... (затруднение сгиба объяснилось непривычным обручальным кольцом). ............. - Ку-ку!... - Я буду загибать твои пальцы, мои кончились, - молвил Он и стал поцелуями закрывать Ее пальцы. - А какие тихие здесь зори, - прошептала Она. - Ку-ку!... - Знаешь, мы будем жить вечно. Судя по этой кукушке. Интересно, где она засела. - Мне кажется, во-о-он там, - Она указала на самую дальнюю и высокую ель. Ничего такого про самих себя ни пацак, ни четланин сказать не могли. Они рассматривали молодоженов в старенький бинокль: красные трусы и желтые трусы. «Маму бы спеть...», - тоскливо подумал пацак. Неведомо как, их Пепелац ворвался, пронзая и кромсая лопастями миры, в эти чертовы дебри. Они зацепились за дерево и отчаянно взывали о помощи. Гравицапа неожиданно вспыхнула и бесшумно взорвалась. - Кю!... - неожиданно - успев-таки - гаркнула кукушка, и молодым показалось, что гаркнули две. Корабль, объятый пламенем, устремился к земле. - Звездочка! - Она толкнула Его локтем и зааплодировала. - Я загадала желание, а ты успел? - Она любила Рэя Брэдбери и знала наизусть все его рассказы, в том числе и про «Звездочку». - Успел, конечно, - Он взял Ее за руку и повел в избу. - Оно сбудется прямо сейчас. Я загадал, что ты поможешь мне загнуть один палец... Бульонные кубики «Магги» Руслан спешился и прогулялся по сцене, помахивая мечом. Конь выпустил газы, и огромная напольная Голова поморщилась, но Руслан ее как бы не замечал. Из партера полетели смешки. - О поле, поле, кто тебя усеял... мертвыми костями, - озадачился Руслан, упорно не замечая Головы. Наконец, до него дошло. - Я еду, еду, не свищу, а как наеду - не спущу! - и Руслан бросился к Голове, метя в нее копьем. - Еще бы ты спустил, - пробормотала Голова перед тем, как дунуть. Она оскалила желтые обезьяньи клыки; партер не расслышал этих слов, но суфлер в будке схватился за голову, разве что за свою. Голова вяло дунула, и теперь поморщился Руслан: из Головы скверно пахло. Руслан ударил копьем в голову, и та завалилась. Победитель