социальную рекламу. Федеральная Программа «Страна Молодая» приглашала граждан к участию. Ниже бежала многозначительная строка: «Все меняется - ничего не меняется». Это означало преемственность государственного мышления, неощутимость перемен и в целом приятное положение дел. Тихон уселся завтракать. Настриг себе колбасы, отломил булки. Деньги у него водились, спасибо Программе. В холодильнике хранились молоко, борщ и пирожное. Тихон сидел одетый в тренировочные штаны и обутый в тапочки. Вилка у него была из нержавеющей стали. В кастрюле вращались пельмени. - Але, - ответил Складочкин в телефон. - Доброе утро. Да, все хорошо. Прекрасно. Благодарю, не жалуюсь. До свидания. Программа «Страна Молодая», усиленная Движением Молодоробов, занималась выдачей ссуд. Можно было сразу получить на руки все, что тебе причиталось. Средняя продолжительность жизни была известна, прожиточный минимум - тоже. После нехитрых расчетов получалась сумма. Любой желающий мог выкупить ее авансом и тратить, как ему заблагорассудится, но дольше уже не жить и ничего не просить, в чем и расписывался. Когда Складочкину вручили эту сумму, в животе у него сделалось солнцебиение. Он не обольщался иллюзиями насчет будущего и собирался, как только время выйдет, спрятаться в глухой деревне, где не было не только приставов, но и вообще никого. Целый год оставался в запасе, и он рассчитывал провести его в безмятежности. Но в самый момент, когда он кусал булочку, ему выломали входную дверь. Складочкин вскочил и попятился, теснимый приставом и двумя вооруженными молодоробами. На рукавах у них красовались шевроны, выдававшие род деятельности. Складочкин засуетился: - Что такое! Почему? - По случаю истечения срока, - объявил пристав, снял фуражку и вытер лоб. - Что за ерунда? У меня еще год! - У вас нет года, - возразил пристав. - Нашими стараниями средняя продолжительность жизни сократилась. Ровно на год. Население, как и было обещано, молодеет. - Погодите, постойте, - закричал Складочкин. - Может быть, лучше возьмете какой-нибудь орган? Но пристав отказался: - Не нужен нам орган... Он посторонился, и молодоробы взмахнули баграми. Радио пело: «Потому что у нас каждый молод сейчас в нашей самой прекрасной стране». Складочкин скакал и визжал, как шавка, а они, соблюдая дистанцию, колотили его крючьями. Брызги мозгов и мяса летели во все стороны. - Почему меня не предупредили, - шамкал рот, одиноко кровоточивший в нижней половине головы. Верхней половины уже не было. Пристав, не слушая рот, ходил по комнате