Сотрудники лаборатории приступили к вскрытию грудной полости. Автоматический хирург буквально прорезался лазерным скальпелем через то, на что указал Лазарев. Учёный вновь коснулся пальцами стекла и перед ним появилось системное меню управления. Подобные системы использовались во многих научных центрах, позволяя наблюдателям следить за процессом во всех его подробностях и Алексей был прекрасно знаком с её функциональными возможностями. Появилось ещё одно полупрозрачное окно, на которое передавались данные с рентгеновского аппарата.

-Взгляните сюда. Этот… этот человек подвергся масштабной кибернетической реструктуризации,- Лазарев переключил изображение с рентгеновского на режим терагерцевого спектра, который давал более детальную картинку внутренних органов и изменений, которые произошли с объектом.

-Видите?-Его палец указал на некое подобие мелкоячеистой металлической сети, в которую органы словно были обёрнуты.-Все внутренние органы объекта, которые остались, теперь защищены этим материалом. Скорее всего это нечто вроде дополнительной защиты, на тот случай если внешняя броня не справится. Я готов поспорить на свою учёную степень, по крайней мере на одну из них, что эта сеть ещё и способна к самовосстановлению, если ей не был нанесён критический урон. И это не единичный случай. Позвоночный столб. Головной мозг. Всё, что осталось человеческого в этом субъекте, было защищено по максимуму.

С каждым словом учёного на стекле перед ними появлялись изображения, которые подтверждали его слова.

-Конечности заменены на модульные протезы с интегрированным вооружением, как я понимаю. Если к их конструкции подошли с той же степенью дотошности, то я уверен, что и там будет много интересного.

-А что будет «во вторых», доктор?

Вопрос Эйхарта сбил поглощённого новыми данными Лазарева с толку.

-Простите?

-Вы сказали «Во первых». Что будет дальше?

Алексей покачал головой.

-Во вторых,-наконец сказал он после полуминутного молчания.-То что мы видим невозможно,- медленно произнёс он.- По крайней мере так считалось раньше.

-Невозможное лежит прямо перед вами, доктор,-ответил Ричард и в его голосе вновь прорезались раздражённые нотки.-То, что вы называете невозможным, убило одиннадцать моих оперативников. Невозможное, доктор, прямо замешано в том, что я могу охарактеризовать не иначе, как воровство государственной информации. И я буду очень признателен, если вы объясните мне, как такое получилось…

***

Эйхарт покинул лабораторию через пол часа. Спустя тридцать или около того минут он просто бросил попытки получить от учёного хоть какую-то складную информацию. Чем дальше заходили сотрудники лаборатории в своей жуткой работе, тем сильнее разгорались глаза Лазарева. В конце концов, доктор потребовал, чтобы его допустили к работе с «образцами». Он буквально завалил Эйхарта технической информацией так, что в какой-то момент его слова стали терять для Ричарда хоть какое-то значение. Эйхарт в любом случае дал бы ему доступ к тому, что осталось от Герберта Нойнера, но прежде хотел увидеть его реакцию.