Створки дверей лифта раскрылись с приятным и мелодичным звуком, выпустив находившихся людей наружу. Остерленд прошел по коридору, миновав несколько поворотов, пока не добрался до просторного служебного ангара. Его личный флаер стоял с уже прогретыми двигателями у дальней стены. Стоило ему приблизится к ней, как одна из дверей моментально открылась, поднявшись вверх.

-Я так понимаю, что встреча прошла не совсем по плану, сэр.

Личный помощник Остерленда и по сути его правая рука, коммандер Риваль Блауман, как обычно занимал место водителя.

-Верно Риваль,- проворчал Остерленд садясь в кресло и пристёгиваясь к нему,- Чертовски верно. Летим на побережье. Если повезёт, то возможно мы ещё успеем побывать на церемонии.

-Конечно сэр. Мы успеем, не переживайте.

Не дожидаясь приказа, Риваль сразу же поднял машину на антигравах и направил её к выходу из ангара. Остерленд услышал его голос, когда коммандер запрашивал разрешение на вылет из Башни Мюрата у местного диспетчера движения.

Через двадцать секунд флаер главы разведывательного управления флота уже влился в плотный поток движения над улицами огромного города.

***

Побережье Дамоклова залива.

Гарлингтонское кладбище.

Эйхарт поправил галстук своего костюма и вдохнул прохладный осенний бриз, налетевший со стороны залива на плато, на котором находилось Гарлингтонское кладбище. В дали были хорошо видны терзаемые волнами Дамокловы воды. Сильный ветер налетал со стороны холодного Карельского моря, разрывая обычно спокойную водную гладь залива волнообразной рябью.

Но что удивительно, здесь этот холодный ветер почти не ощущался. Ричард бросил взгляд на окружавшие плато горы, которые были ни чем иным, как самым западным окончанием Верианского горного хребта, частью которого и являлись знаменитые Долларские горы. Тянущиеся в небо пики серых скал, увенчанных белыми шапками, окружали плато, словно защищая его от идущей со стороны залива непогоды. Здесь было удивительно красиво и Эйхарт мог понять, почему Лазаревы выбрали это кладбище как место своего последнего пристанища.

Церемония была красивой и спокойной. И мирной. Как вообщем-то, это всегда и бывает.

Сам Ричард никогда не был особо религиозным человеком. Да и сам Лазарев, как это думалось Эйхарту, тоже им не был. За тот короткий период в несколько месяцев, которые Ричард был знаком с Алексеем, тот предстал перед ним, как истинный человек науки. Практичный и рациональный. Тот, кто никогда не будет искать ответ где то там, наверху, среди бушующих космических энергий и возможного высшего разума. Нет. Лазарев был именно, что человеком. И ответы на свои вопросы он искал среди людей, их поступков и решений.