Лишь благодаря слепой удаче Блауман смог вывести падающую машину из штопора и вернуть ей хоть какое-то подобие управляемости. О полноценном полёте не могло быть и речи. Это было скорее управляемое падение, которое тем не менее давало им хоть какой-то шанс на выживание. С трудом подчиняясь командам Риваля, раненый флаер кое-как изменил траекторию своего полёта к сети широких пешеходных эстакад, которые паутиной нависали над основными улицами города и протянулись от одного здания к другому. Он слышал вопросительные крики Остерленда, которые раздавались по системе внутренней связи, но у него не было времени отвечать на них. Да и смысла в этом не было. Эстакада была уже совсем близко.

Риваль выбрал наиболее свободную, но она всё равно была заполнена людьми.

Прогуливающиеся парочки. Гуляющие семьи с детьми. Обычные служащие, которые вырвались из своих офисов, что бы перекусить в любимых заведениях рядом с работой. По началу, никто из них не заметил развернувшейся в воздухе над их головами трагедии. Лишь некоторые услышали звуки удара и треска, когда спортивный флаер, спровоцировавший эту аварию, врезался в башню в двухстах метрах над их головами. Сначала один, затем второй, люди поднимали головы и почти сразу же замечали падающий на эстакаду, рыскающий и едва держащийся в воздухе флаер.

И многие побежали.

Люди стадные существа. Стоило одним закричать и побежать, как за ними это повторили другие, хотя некоторые даже не понимали, что именно происходит. И Риваль был безмерно благодарен этому стадному инстинкту, так присущему толпе.

Когда до эстакады оставалось не более сорока метров, второй репульсорный привод, который ещё хоть как-то работал и поддерживал машину в воздухе, окончательно отказал и флаер Дэвида Остерленда камнем рухнул вниз, вращаясь в воздухе. Удар об землю смял один бок машины и она кубарем покатилась по покрытию эстакады оставляя за собой венец разлетающихся во все стороны обломков. Трижды перевернувшись, она наконец остановилась, врезавшись носовой частью в каменные ограждения спускающегося перехода, который позволял людям попасть на находящуюся внутри эстакады станцию городского монорельса.

Крики людей и надрывающиеся аварийные сигналы машины, которые ещё каким то чудом работали, слились для него в один сплошной, оглушительный гомон. Ривалю казалось, что на какой-то момент, он потерял сознание. Зрение возвращалось урывками, а звуки окружающего мира вокруг него доносились словно с морского дна.

-Сэр?!- хрипло выкрикнул он, в надежде, что Остерленд его услышит, но в ответ получил лишь тишину.- Адмирал! Вы меня слышите?