-Но этого не было!

Риваль почти прокричал эти слова, отказываясь верить поставленному диагнозу. Две медсестры проходившие мимо него испуганно вздрогнули, а стоявший перед ним хирург лишь устало вздохнул. Он уже не раз видел подобную реакцию неистового отрицания. И судя по происходящему в госпитале, увидит её сегодня ещё не раз.

-Я понимаю, почему вы так решили. Мы тоже подумали об этом. Скорее всего дело в стимуляторах, которые вы, командер, ввели ему вскоре после получения травмы. Они позволили нервной системе стабилизировался на короткий срок и приостановить начавшуюся декортикацию полушарий мозга.

Врач замолчал прежде чем продолжить. Он словно не решался, стоит ли ему произносить следующие слова или же нет.

-Но к сожалению,- наконец произнёс он,- использование вами стимуляторов хоть и имело кратковременный положительный эффект, привело к перегрузке и без того повреждённого мозга.

Риваль почувствовал острую, пронзительную боль в груди. Словно кто-то с размаху вонам ему нож в самое сердце.

-Нет…

-Мне жаль. Эффект от препаратов привел к тому, что мелкоочаговые кровотечения в мозгу усилились. Введённые вами препараты смогли немного отдалить наступление комы, но в свою очередь, лишь усилили её последующий разрушительный эффект. Я не хотел этого говорить, но когда адмирала доставили к нам, его мозг был уже практически мёртв.

Хирург замолк на секунду.

-Мне очень жаль.

Блауман замер, не способный сказать ни слова и поражённый открывшейся истиной.

«Я убил его». Эти слова колокольным набатом отдались в его сознание, пронзая его, словно раскалённая добела игла.

Очевидно эти мысли отразили на его перепачканном грязью и кровью лице. Хирург с сочувствие посмотрел на стоявшего перед ним офицера в рваной и грязной униформе. Он не знал, через что именно недавно пришлось пройти этому человеку и адмиралу, которого он сопровождал. У него было слишком много других забот, что бы думать ещё и об этом.

Но всё же, он подошел чуть ближе и положил руку на плечо обескураженному случившемся молодому офицеру.

-Не вините себя, командер. Едва ли даже я, смог бы распознать подобные повреждения мозга без соответствующей аппаратуры. Вы поступили именно так, как вас учили и действовали абсолютно правильно. Просто у вас не было всей информации. Порою, люди умирают. Не важно, насколько сильно мы хотим обратного.

Риваль так и стоял, слушая слова врача. Он слышал их, но отказывался признавать их правоту. Где-то в глубине себя он понимал, что хирург был прав. Он ничего бы не смог сделать.

Но так же, он был прав и в другом. Именно из за его действий, адмирал Остерленд погиб. Он убил его. Своим незнанием. Своей поспешностью. Тем, что не понял происходящего раньше. Именно он допустил ошибку.