Так, хватит. Я все равно не знаю ответы, зачем себя мучить? Помассировав виски, постаралась отвлечься от размышлений. Я ведь здесь не одна, а с Максом. Мне могут угрожать разве что угрызения совести.

В горле появилось неприятное ощущение. Захотелось пить, чтобы сгладить его. Обув сапоги, поднялась и отошла, чтобы набрать в котелок немного снега. Поставив посуду на костер, принялась искать в сумке съестное. Скоро были готовы бутерброды. Пожарила дополнительно пару кусочков хлеба. Осталось налить чай.

Вернувшийся Макс опустился рядом со мной и принял из моих рук порцию еды.

— Спасибо, — поблагодарил мужчина.

— Не за что, — ответила я.

Дальше ели в тишине. Все-таки неудобно заваривать в дороге рассыпчатый чай. У них тут нет пакетированного? Хотя откуда? Навряд ли. Надо бы подать идею кому-нибудь. Запатентовать, как и с артефактами. Спросить у Шена? А что, может, он знает, с кем можно в этом случае иметь дело. Главное — не забыть.

Хранитель поднялся и направился готовить место для сна. Накрывшись пледом и грея руки о кружку, наблюдала за его действиями, пока он не вернулся и снова не устроился рядом. Теперь мужчина взял чай, поставленный для него возле костра.

Мы сидели, прижимаясь друг к другу боками. Я в огромной вязаной шапке и то и дело улыбающийся хранитель, поглядывающий на розовое творение на моей голове. Ничего он не понимает! Очень даже красиво! И тепло.

— Расскажи мне о себе, — попросила мужчину, посмотрев в белые глаза.

— Что именно? — задал он вопрос.

— Мм-м… — протянула задумчиво. — Все.

Он некоторое время смотрел на огонь, а потом все же произнес:

— После становления маской прежняя жизнь стирается. — Говорил ровно, словно это обычное дело. — А об объектах распространяться запрещено.

— То есть… совсем стирается? — удивилась. — Ты даже детства не помнишь?

— Помню. Частично, — ответил Макс. — Главное, что оно больше не имеет значения.

— Почему не имеет? — возразила тихо. — В нем кроется причина, по которой ты стал маской. Ты ведь не просто так избрал этот путь.

Отхлебнула немного чая. Мужчина рядом сидел задумчивый, и я не стала его торопить.

— Я не хочу говорить о прошлом, — наконец сказал блондин.

— Хорошо, — ответила спокойно.

Внутри, конечно, расстроилась. И не так, когда губки надул и забыл через минуту. Мне действительно хотелось узнать о нем больше. Но он, видимо, не хотел мне открываться.

— Пойду спать, — произнесла, надеясь, что прозвучало нейтрально.

Поднявшись, аккуратно обошла хранителя и направилась к спальному месту.

— Льерра, — позвал он.

— М? — остановилась и посмотрела с легкой улыбкой, пытаясь за ней скрыть эмоции.