— Какой занятный сериал, — протянул красноволосый. — Нужно более серьезно относиться к таким профессионалам и в наших мирах.

— Я думала, у вас подобным занимаются менталисты, — удивилась.

— Они же не могут залезть в чужую голову без этой самой головы, — сказал мужчина.

— Ну… Отследить там, по следу, — проговорила, глядя в голубые глаза.

— Дураков — конечно, а тех, кто умеет заметать следы и ставить хотя бы среднего уровня блоки, уже нет, — ответил он. — А теперь давай выпьем за нас?

Мы чокнулись и пригубили каждый свой алкоголь. Во мне снова проснулась необъяснимая тяга. Готовность и даже желание навсегда остаться рядом с тем, кого видела всего третий раз. Схоже с помутнением рассудка или, может, опьянением. И мало осознается.

— Как твой хэтори аст-шайгени? — спросил бывший пленник.

— Я так и не нашла перевода, — вздохнула.

— Значит, переведем тему, — легко сказал красноволосый. — Как поживает твой хранитель?

Внутри меня что-то вздрогнуло, попыталось пробить навеянные мужчиной эмоции. Они не уходили, но вместе с ними появилось недоверие, конфликтуя с поселившимся желанием. Нахмурившись, пыталась понять, почему я чувствую одновременно такое и из-за чего.

— Интересный случай, — наблюдая за мной, сказал собеседник.

Посмотрела в голубые глаза. Он подмигнул и сделал большой глоток мартини.

— Что ты… Что ты имеешь в виду? — спросила, пытаясь поймать в голове юркнувшую на заднем плане мысль.

— Интересно, это из-за твоих рук, — маг кивком головы указал на мои рисунки на пальцах, проявившиеся резко и четко. — Или из-за слабости… богини?

Рассматривая узоры на коже, вспомнила подобные на скулах Макса. У него тоже не всегда видно. Может, они из одной серии и хранитель подскажет причину появления и их назначение? Правда, о странных тату знает только Аарэн, я даже маске не стала рассказывать…

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — вернулась к разговору.

Состояние «ради тебя готова на все» схлынуло резко, словно меня облили холодной водой. То ли разговор о Максе, то ли из-за другого, но я пришла в себя.

— Не волнуйся, — сказал, увидев выражение моего лица, знакомый незнакомец. — Ты поймешь. Потом все, что тебе говорили, сложится в единую картину.

В груди поднялось раздражение.

— А сразу объяснить нельзя? — Не понимала таинственности и ожидания. Меня ведь это терзало.

— Ладно, ладно, — сдался мужчина. — Я больше не буду упоминать о хранителе.

Вообще-то думала, что он насчет другого. Злость становилась все сильнее. Грозила перейти в ярость, хотя не настолько плохо складывался разговор.

— Поговорим в следующий раз, — вдруг решил красноволосый. — Будем считать этот неудачным.