— Льерра, ты должна отпустить его, — в очередной раз заставил меня открыть глаза Хан. — Ты должна позволить мне разорвать вашу демонову связь!

Он не говорил, а почти кричал, требуя моей реакции. Громкий голос больно бил по ушам, и я чувствовала, как по моим щекам текут слезы.

Это невыносимо.

— Просто ответь мне, да или нет⁈ — рявкнул тень, наклонившись над моим лицом.

Я не понимала о чем речь, но все же прохрипела сорванным от постоянных криков голосом:

— Да…

Что-то внутри меня оборвалось. Грудь запекло с такой силой, что меня просто вырубило. И в этот раз я ничего не чувствовала, никого не видела и была благодарна за то, что меня отправили куда подальше от моего тела.

Я не знала, сколько времени еще то приходила в себя, корчась от боли, то уплывала в счастливое ничто. День сменялся днем. Каждое мое пробуждение становилось легче предыдущего. И в какой-то момент я пришла в себя окончательно.

Тело ломило, словно без подготовки пробежала марафон, горло нещадно болело, а обкусанные, постепенно заживающие губы ныли. Покрутив глазами, поняла, что нахожусь в знакомой комнате в доме у магистра Ларриэля. Хотя мое состояние было далеко от нормального, в сравнении с тем, что пережила, оно казалось легким.

Сил не наблюдалось даже руку поднять. В груди держалось стойкое ощущение пустоты. Голова подкидывала картинки, как я молила о смерти. Но почему мне было так плохо?

— Макс… — хрипло позвала я и… вспомнила!

Мой хранитель! Макс! Где он⁈ Где⁈ Он же ранен⁈ И связан со мной! Вот почему я понимала, что умирать нельзя!

В глазах от волнения потемнело. Я попыталась сесть, но смогла лишь перевернуться на бок. Накатила тошнота. Так, Льерра, успокойся. Давай по чуть-чуть. Отдохни, потом сядешь.

Послышались чьи-то шаги. Внутри меня вспыхнула надежда, что сейчас дверь откроет Макс, недовольно на меня посмотрит, подойдет, уложит обратно на спину и выскажет пару ласковых насчет моего решения вступить в бой.

Но вместо любимого мужчины вошел княжич.

— Хан, — прохрипела тихо.

Он подошел и коснулся моего лба, проверяя температуру.

— Что с ним? — спросила, чувствуя, как крупицы силы с каждым словом покидают меня.

Лицо адепта-куратора отстраненное, немного даже жесткое, скрывало эмоции. Глаза колкие, словно заглядывающие в самую душу, не собирались открываться.

— Тебе нужно поспать, — строго сказал он.

Я хотела возразить, но Кхаанри запустил нить в мое тело и отправил в сон без сновидений.

Дальше был период восстановления. Меня будили, кормили и усыпляли обратно. Сознание, мутное и какое-то пассивное, не задавалось вопросами о происходящем и шевелилось лишь тогда, когда в голове вдруг возникали пугающие картинки пожара и крови на снегу. Но и они быстро уходили под ментальными нитями то Кхаанри, то магистра Ларриэля.