Когда мы присоединились к сидевшей за столом в беседке компании, я опасался, что тут же окажусь в центре внимания, но мне повезло. Как оказалось, никто из сидящих тут ещё не был в курсе смены образа Ани с ярко рыжего на жгуче чёрный, и всё внимание целиком сосредоточилось на ней. Не знаю, почему на это сначала не среагировал её отец, видимо, ему было всё равно или видел уже раньше, но остальные родственники молчать не собирались, и и высказали ей всё, что думают по этому поводу. Пожалуй, разве что дети смотрели на неё восторженно, а вот среди взрослых ни один не высказался в её поддержку. И больше всех усердствовали, как я понял, две её тёти, которые чуть ли не ядом брызгали, не давая ей и слово вставить в своё оправдание. Пришлось даже мне вмешаться, так как я не мог допустить, чтобы оскорбляли мою девушку, пусть и номинальную.

— А что, у вас так принято, что гости могут оскорблять хозяев? — громко поинтересовался я у девушки, дождавшись небольшой паузы в этом потоке словесных помоев, — С хорошими манерами, я так смотрю, тут у ряда присутствующих людей большие проблемы, — печально покачал я головой, — Прийти в гости, и оскорблять дочь хозяина, да ещё в его отсутствии… Прискорбно…

— Мы — семья! — громко вякнула одна из тёток, возмущённо глядя на меня, — И имеем полное право заниматься её воспитанием!

— Да неужто? — изумился я, — А ничего, что у девушки отец есть, который, кстати, абсолютно спокойно отреагировал на её образ? Если отец разрешает, то какое у вас есть право говорить ей, что можно, а что — нет⁇ К тому же, она совершеннолетняя и вполне уже может обойтись без ваших нравоучений.

— Да кто ты такой…! — начала было тётка, но тут же было грубо одёрнута сидевшей рядом с ней старушкой.

— Помолчи, Марина! Молодой человек прав. Не пристало нам себя так вести. Как хабалки какие-то накинулись на девочку, честное слово. Отстаньте уже от бедной девочки. Дорогая, — улыбнулась она уже Ане, а противная тётка замолчала, сурово поджав губы, явно недовольная вмешательством старушки, — Представь нам своего молодого человека, будь так любезна, — мягко улыбнулась та.

— Да, конечно, — как-то неловко пробормотала девушка, вообще не напоминая ту ночную валькирию, любящую стрелять из огнестрела, хлестать виски и гонять по ночной Москве, — Это м-мой молодой человек, Дмитрий Чарторыйский. Дмитрий, позволь тебе представить мою бабушку, Варвару Петровну, моих тёть Марину Сергеевну и Викторию Сергеевну, их мужей… — дальше я не запомнил. Там был ещё целый десяток людей, включая маленьких детей, и их имена сразу же благополучно вылетали у меня из другого уха. Лишь сестру только её ещё запомнил, Надю.