— А как я об этом узнаю? — уже подходя к общаге уточнил я, чувствуя, как мне становится не по себе от одного его только имени.

— Поверь, узнаешь. Не ошибёшься, — без подробностей отозвался Баюн, и не попрощавшись исчез в прилегающих к тропинке кустах.

* * *

Соседи уже давно спали, когда я вошёл в комнату, и никто даже глаз не приоткрыл, когда улёгся на свою кровать. Впрочем, ничего не удивительного. В это время, как я подметил, у людей обычно самый крепкий сон. Я до того вымотался с этими ночными приключениями, что даже мыться не пошёл, хотя после кладбища, наверное не помешало бы. Ну да ладно. Утром встану — и первым же делом в душ пойду, — сам себя успокоил я, уже проваливаясь в сон, — И всё равно уже пора постельное менять… — промелькнула последняя мысль, и я заснул.

То ли моё посещение кладбища сказалось и новые знакомства, то ли общая усталость организма, то ли всё вместе, но меня сразу же начали мучать кошмары. То Хозяин кладбища вдруг решил мне продемонстрировать, что находится у него под капюшоном, и я точно знал, что если увижу это — то с кладбища мне живым не выйти, то дедок тот всё же захватил моё тело, и я с ужасом чувствовал, что не могу шевелить ни руками, ни ногами, и только и мог, что смотреть, как моё тело вышло с кладбища, и начало убивать всех встречных прохожих, пока меня не окружили какие-то маги и не накрыли шквалом огненных заклинаний, то Баюн вдруг с чего-то решил сожрать меня, и мне пришлось удирать от него со всех ног, а когда он меня уже почти догнал, раззявив огромную пасть, то я вдруг очутился в тёмном огромном зале, в полумраке которого были видны очертания какого-то огромного кресла, на котором восседала еле видимая во мгле высокая фигура.

Я со стоном уселся прямо на каменные плиты, с облегчением переводя дух и приходя в себя после пережитых ужасов. После тех кошмаров этот показался обычным сном, пусть и на удивление детальным. Я даже чувствовал задницей холод камня, на который уселся.

— Долго же мне тебя пришлось ждать… — донеслось вдруг до меня из темноты, а по периметру зала один за другим стали вдруг зажигаться сами собой факелы, разгоняя мрак, и уже скоро я смог рассмотреть в деталях то место, в котором оказался во сне.

Огромный круглый зал предстал передо мной, метров пятьдесят в диаметре. Вместо пола были выложены гранитные плиты, мрачные, без всяких рисунков и украшений, абсолютно гладкие тёмно-серые стены из не известного мне камня вздымались в высоту метров на пятнадцать и уходили в густую мглу, за которой не было видно потолка. В центре зала стоял высокий, где-то под три метра, трон, на котором восседал с виду не старый ещё мужчина весьма тощего и длинного сложения, густой чёрной шевелюрой, и длинным загнутым носом, напоминавшим клюв орла. Он мрачно глядел на меня, вальяжно развалившись на троне, положив ногу на ногу, и вертел в правой руке что-то вроде трости с круглым набалдашником. Одет он был в длинный чёрный балахон, который весьма нелепо смотрелся на его высокой тощей фигуре. Также рядом с троном находился какой-то то ли каменный стол, то ли постамент, на котором лежало что-то вроде чёрного гроба, и на этом всё. Больше в этом зале не было ничего. Прям какая-то сцена из третьесортного ужастика. Не удивлюсь, если этот тип окажется вампиром, и бросится сейчас на меня, чтобы выпить мою кровь.