— Так у всех потомков Кощея один и тот же вид магии? — решил всё же уточнить я перед тем, как пуститься в эту авантюру.

— У всех потомков Кощея, как и у всех других существ, живущих под Луной, магии нет вообще, — тяжело вздохнув, терпеливо объяснил мне леший, — У них дар и колдовство, но магия это совсем другое. Впрочем, — тут он наклонил голову и как будто прислушался к чему-то, пристально глядя на меня, — Впрочем, это кажется не про тебя. А я ещё думаю, чем от тебя странным таким тянет? Вроде и потомок Кощея а вроде и не он, а тут вона оно что… Ты оказывается не только дитя ночи, но и ещё и магик? Чудно. Никогда о таком не слышал, чтобы два в одном было… — удивлённо покачал головой он.

— Ну, вот такой я исключительный! — развёл руками я, бросил последний кусок Мяса Трезору, и решительно встал с дерева, — А теперь, дядька Онуфрий, пошли-ка к тому схрону. Попробую я твой лес от этой гадости избавить.

* * *

— Вон, видишь самое толстое дерево в центре поляны? — почему-то шёпотом спросил леший, когда мы остановились на самом краю леса, где он явно сильно менялся. Чётко различалась граница, где зелёные деревья сменялись на голые высушенные стволы деревьев, а травяной покров превращался в чёрную землю, присыпанную каким-то мусором.

— Вижу, — так же шёпотом отозвался я, настороженно рассматривая открывшуюся мне картину. Лес затих. Тут не было слышно даже щебета вездесущих птиц. Посередине этой мёртвой поляны возвышалось огромное мрачное дерево, а его длинные сухие ветви так причудливо изгибались, что картинка всё больше напоминала сцену из какого-то второсортного ужастика. Так и казалось, что стоит подойти к этому дереву, то оно обхватит тебя своими ветками, и разорвёт на части.

— Вот в его корнях клад и зарыт, — тихо продолжил леший, — Может, ну его? Какое-то нехорошее предчувствие у меня. Пусть себе дальше лежит спокойно? — неожиданно пошёл он на попятную, опасливо глядя на дерево, и я чуть было с ним не согласился, но тут же встряхнулся. Вот уж хрен. Не хватало мне ещё какого-то дерева бояться. Рядом боязливо жался к ногам Трезор, я достал поводок и привязал его к дереву, чтобы он за мной не увязался.

— Если вдруг что — вы уж не оставьте его. Хотя бы отвяжите. Дорогу-то он и сам найти должен, — попросил я Онуфрия.

— Даже не сомневайся! Что ж я зверь какой, животинку безвинную мучить? — замахал он на меня своими ладошками, — И развяжу, и к людям выведу. Даже не сумливайся!

Я лишь молча кивнул в ответ, и двинулся потихоньку к дереву. Была бы это сцена из ужастика — то сейчас играла бы мрачная тревожная музыка, по земле стелился бы туман, и кто-то наблюдал бы за моим приближением. Но пока я в полной тишине шёл к цели, внимательно оглядываясь по сторонам. И только уже у самого дерева меня вдруг с силой ударил в грудь ветер, чуть не сбив с ног, и вынудив остановиться, как будто предупреждая — Стой! Ни шагу дальше! Естественно, я не прислушался к этому предупреждению. На секунду замер, пережидая, и когда ветер стих, сделал ещё один шаг.