Тут двери особняка распахнулись, из них торжественным шагом вышел какой-то высокий старик, с абсолютно прямой спиной и одетый в какой-то старомодный сюртук, и неторопливо подошёл к нам.

— Виталий Алексеевич ожидает вас, — скрипучим голосом произнёс он, глядя не на меня, а на главаря этой то ли банды, то ли чего-то подобного.

— Отлично. Шагай к дому! — мрачно процедил мне главарь, махнув пистолетом в сторону особняка, — А девушка твоя здесь подождёт. Будешь чудить — её сразу же пристрелят. Всё понял?

Я не стал ничего отвечать, молча развернулся и пошёл ко входу. Через секунду главарь пошёл следом за мной, в этот раз, в одиночку, оставив своих подчинённых у машин. Старик же вскоре обогнал нас, распахнул перед нами дверь, и опять пошёл вперёд, показывая дорогу.

* * *

— Ну и чем тебе не угодил мой сын? — глянул на меня тяжёлым властным взглядом старик, сидя за большим массивным столом у себя в кабинете, куда меня привели после недолгих блужданий по дому. Главарь застыл за моей спиной, и я буквально всем телом ощущал направленное им на меня дуло пистолета, а у окна стоял мужчина средних лет, в строгом деловом костюме чёрного цвета и, сложив руки на груди, с еле читаемой в глазах усмешкой, смотрел на меня.

— Не понимаю, о чём вы, — невозмутимо пожал плечами я, подошёл к столу, и уселся на свободное кресло напротив хозяина, не смотря на то, что мне никто этого не предлагал, и нервный выкрик сзади — Стоять!

— Я много с кем общаюсь, так что говорите более конкретно, о ком вы, и что от меня надо, — скучающим тоном произнёс я, хотя сам уже догадался, кого он имеет ввиду. Наверняка того педофила. Вот, значит, кто меня заказал. Родители часто закрывают глаза на прегрешения своих деток, и если вдруг те получают заслуженное наказание, то не жалеют никаких денег, чтобы вытащить их из тюрьмы, или закрыть другие какие-то вопросы. Мой отец не мало в своё время денег выложил, отмазывая меня от полиции за мои ночные гонки в пьяном виде. Вот и этот, значит, тип, вырастил чудовище, лично убившее десятки, если не сотни людей, но на это ему плевать. А вот то, что его сыночка убили за тяжкие грехи, это уже мало волнующий его вопрос. Он лишь об одном думает, что за такое надо наказывать, не жалея денег и привлекая все связи. Подобные товарищи думают, что имея хреналлион денег в кармане, им принадлежит весь мир, и очень не любят, когда кто-то или что-то ломает им планы.

— Я сорок лет строил свою империю, — глухо продолжил старик, не обратив ни малейшего внимания на мои слова, — Шаг за шагом, кирпичик за кирпичиком. Подкупал, предавал, убивал… Всё для того, чтобы оказаться на вершине и возвеличить свою семью, сделав из неё финансовую династию. А когда я всего добился и очутился на самом верху, оказалось, что мне не на кого оставить свою империю. Что всё, что я делал, оказалось зря, так как в могилу мне свои деньги с собой не забрать… Два сына у меня было, и оба погибли… Одного сгубила быстрая езда, а второго ты, и теперь мне придётся всё оставить или дальней родне, или государству, но в любом случае, всей моей выстроенной по кирпичику империи придёт конец… Весь смысл моей жизни ушёл коту под хвост, и всё из-за того, что какой-то мальчишка решил поиграть в мстителя, и это при том, что мой сын не тронул никого, из близких ему людей, то есть, права на месть у него не было… — он замолчал и продолжил сверлить меня тяжёлым взглядом.