— Я рассчитываю на вас, Варвара Никитишна.

— И правильно делаете, — ответила я спокойно.

Через минуту разговор закончился. Я нажала кнопку селектора.

— Лена, забирайте у меня в почте шаблон письма. Вставьте поздний выезд, трансфер и цветы. И

позвоните в принимающую сторону сами, а не переписывайтесь полдня, как школьница с мальчиком

на каникулах.

— Уже делаю, — быстро сказала она.

— И кофе мне.

— Американо?

— Лена, я руковожу филиалом почти два года. Вы правда решили именно сегодня уточнить, что я

пью после истерики клиента?

— Капучино на кокосовом и без сахара, — тут же исправилась она.

— Умница.

Я отключила селектор и наконец позволила себе потереть переносицу. Стеклянная стена моего

кабинета выходила в общий зал, и сквозь жалюзи я видела, как офис живет своим привычным,

слегка нервным, очень московским ритмом: кто-то торопливо печатал, кто-то шепотом объяснял

клиентке, что Турция в июле и «чтобы людей не было вообще» — запрос фантастический, кто-то

бежал с кипой договоров к принтеру. За это я, собственно, и любила свою работу. В туризме

все всегда летит к черту на тоненьких каблуках, а потом героически собирается обратно на

моей памяти, упрямстве и умении говорить с людьми так, чтобы они сами не замечали, как

начинают делать то, что мне нужно.

Я встала из-за стола, подошла к зеркальной панели шкафа и окинула себя быстрым взглядом.

Белая блузка сидела безупречно, темно-синяя юбка-карандаш обтягивала бедра ровно настолько,

насколько я считала эстетичным и безопасным для трудовой дисциплины, волосы лежали густой

темной волной по плечам, на губах все еще держалась матовая помада цвета спелой сливы. С

утра, правда, я нравилась себе больше. К обеду лицо всегда чуть уставало, и под глазами

появлялась едва заметная тень, которая в двадцать два кажется заговором косметики, а в

тридцать два — просто знакомой деталью твоей физиономии.

Впрочем, я давно не была из тех женщин, которые умирают от каждого собственного

несовершенства. На это у меня не хватало ни времени, ни драмы. Я была большой, заметной,

яркой женщиной. Не хрупкой феей на шпильках, а полноценным стихийным бедствием в хорошем

костюме и с дорогим парфюмом.

Телефон снова мигнул. Тот самый стейковый энтузиаст не сдавался.

«Я, кстати, люблю женщин с аппетитом».

Я уставилась на экран и невольно хмыкнула. Мужчины, которые пишут «люблю женщин с

аппетитом», почему-то почти всегда считают, что сделали тебе великое одолжение. Спасибо,

милый. Я вот люблю мужчин с мозгами.

Я уже хотела убрать телефон, когда вспомнила, как сидела дома на кухне в шелковом халатике,