— Да? С чего вы взяли? Она могла испачкаться в грязи… — Архимаг с сомнением разглядывал какой-то орган, который он только что вырвал из тела на столе перед ним. На его лице отразилось мучительное чувство узнавания.

— Но это женская рука! Более того, девичья! Не могли бы вы устранить эту досадную оплошность? Плачу любые деньги! Я и свою руку нашел, вот…

— Да? Женская рука, значит? — биомант кинул неизвестный орган в угол палаты и вытер руки полотенцем. — Дайте посмотрю. Точно. Женская. Какие красивые ногти, надо узнать, кто делал… Ничего, сейчас я все исправлю.

С этими словами архимаг взял мертвую руку, ткнул ею куда-то в район плеча и стал творить магию. Плоть потекла и…

— А так и должно быть? — озадачился гость. Он шевелил сразу десятью пальцами на двух правых руках, которые у него торчали из плеча. В этом он пугающе походил на почившего душееда.

— Найдете хозяйку — приходите с ней. Пришью ей обратно. Заодно и поищете ту самую хозяйку. А так конечность лучше сохранится, — Фальцанетти отвернулся к своему пациенту. Он потерял всяческий интерес к гостю.

Бледный аристократ с трудом вышел из палаты.

Еще десять минут спустя.

— Мадам, у меня к вам очень интимный вопрос, мадам, это случайно не ваша рука?

Крик, полный ужаса, пронесся под сводом разрушенного храма.

Сутки спустя после скорбной свадьбы.

Ульрих, первый император людей, разглядывал себя в зеркале.

— Я знаю, что это значит, и выводы мне нравятся! — в итоге довольно заявил первый император. Его внешность претерпела разительные изменения. Он стал моложе. Седые волосы потемнели и вновь стали цвета отполированного золота. Лишь глубокие морщины вокруг глаз не давали воспринимать их владельца как молодого человека.

Чем дольше жила империя, чем сильнее были ее враги, чем меньше веков ей оставалось существовать, тем старше выглядел первый император. Молодым в зеркале он себя не видел никогда.

Ульрих облачился в смену одежды и вышел в кабинет.

— Доклад! — отдал приказ первый император и осекся. В углу комнаты, в кресле, восседала дебелая тетка в костюме кухарки.

— Дрянь тело. Шесть родов, месячные уже десять лет как не идут, постоянно мерзко потею, тело смердит, а во рту ни одного здорового зуба. — В визгливом голосе женщины звучала лишь глухая злоба.

Ульрих опознал в незнакомке ловчего духа, который исполнил условия пари.

— О, да, какой кошмар, какой ужас! Эти женщины в возрасте страшные люди, здоровья нет, а могут прожить и двадцать, и все сорок лет, пока не помрут. Я вижу, эта милая барышня проскрипит не меньше. — В голосе Ульриха притаился смех. — А теперь нормальный доклад. — Закончил он жестко.