— Виктор жив, подавлен, был ранен, пришлось пришить ему руку и ногу, на месте помощь оказал Фальцанетти. Кстати, именно он доставил Гринривера и Салеха к храму. В результате его действий погибло почти семь сотен горожан. Джимми устало зевнул. Стало ясно, что он эти сутки не смыкал глаз. — Ричард Гринривер и Рей Салех выжили. Салех тяжело ранен, отправлен на излечение в лечебницу всесветлого Джозефа. Ему оказывают помощь лучшие целители…

Понурый вид духа можно было понять. У него были охренительные проблемы.

Еще сутки спустя.

— Мое сердце мне шепчет, добром это не кончится, — Виктор, растерянный и бледный, сидел за столом. Облачен он был в легкие штаны и сорочку. Рукава и штанины легко подматывались. А правая рука и нога почивали в гипсе. На лице щетина.

— Увы, такова правда жизни, — Ульрих, напротив, печальным не выглядел. — Хороший повод подготовить себе преемника!

— Ага, и это единственный способ хоть как-то контролировать Гринривера! Папа, напоминаю тебе, это пацан двадцати семи лет отроду. Он выраженный психопат!

— А еще он справился там, где облажался даже я! — парировал Ульрих. — Где облажались все мы, всесильные монстры! Наша сила нас так ослепила, что мы едва не потеряли все! Вообще все! Он сожрал три, три поколения моих детей! Только чудом эта тварь не попадала на тебя предыдущие разы.

— Да, Ульрих, я согласен, даже тебе такое не под силу! Гринривер убил мою жену, моего ребенка и я за это целую ему ноги! Я хочу, чтобы он страдал!

Взгляд Ульриха потяжелел.

— Этот человек… Эти двое. Они дали жизнь всем детям, которые у тебя будут. Всем нашим потомкам. Их жизни и свобода уже не в нашем праве, если в нас с тобой есть хоть капля чести. Пойми, никто и никогда так качественно не подтирал за мной зад!

— Нет властителя у защитника… — горько произнес Виктор. Его взгляд был устремлен куда-то в пустоту. Куда-то в теплый свет на хрустальному гробу в таинственной башне.

— Хотя знаешь, мне кажется, я смогу выполнить твою просьбу. Я не могу обещать тебе, что Гринривер будет страдать всегда, но долгое, продолжительное страдание я могу обеспечить.

— Год? Два? Пять? — перебирал варианты император. Его взгляд уперся в лицо Ульриха. Тот поощрительно улыбался. — Шесть? Нет? Значит, пять?

— Да, пять лет страданий. Изощренных. Пусть молодой человек и мнит себя избранным, но даже избранному всегда есть куда расти. У нас богатая традиция! — первый император поднял бокал в салюте и сделал глоток.

— А что делать с тем фактом, это наша новая звезда контролирует двух архимагов? А его приятель контролирует еще как минимум одного, а то и всех трех. У него слишком много влиятельных друзей! Ульрих, на минутку, напоминаю тебе, наше государство стоит на том, что самое сильное оружие нашей страны контролирует только честь! А вдруг он захочет… — лицо Виктора посветлело. На нем появилась надежда. — А вдруг он захочет взять власть? Папа, а давай Гринривера коронуем? Знал бы ты, как меня заебала эта вся ответственность! А я для такого дела даже сопьюсь, чтобы повод был официальный!