Меж тем, чувствуя мой взгляд, самый лучший артефактор принялся еще усерднее работать граблями.

Крайне удивленно поглядывая то на меня, то на своего работника, Лемешев, наконец, не выдержал и тихонько поинтересовался:

— Софья Сергеевна, позвольте полюбопытствовать, зачем вам мой конюх?

Конюх, говоришь? Ну что ж, попробую убедить твоего конюха вновь стать артефактором.

— Павел Юрьевич, вы можете его позвать? — произнесла негромко и скупо улыбнулась.

Не отводя внимательного взгляда, Лемешев пару мгновений молчал. Затем кивнул.

— Разумеется, — сказал мне, а потом, посмотрев на усердно трудящегося работника, повысил голос и строгим тоном проговорил: — Степан, подойди.

Неторопливо отложив грабли, конюх довольно ловко пролез меж планками ограждения и подошел к нам.

— Здравствуйте, Степан Абрамович, — доброжелательно произнес Василий и улыбнулся. — Разрешите представиться: Василий Юрьевич Фролов, слуга рода бояр Изотовых, — глянув на меня, продолжил: — Боярыня Софья Сергеевна Изотова. Глава рода.

— Я уже все сказал, — вместо приветствия буркнул артефактор, неотрывно глядя Василию в глаза. — Ваше предложение не интересует, — а затем повернулся ко мне и нахмурился сильнее. — Зря приехали, боярыня. Можете даже не уговаривать!

Я же холодно произнесла:

— А с чего вы решили, что буду?

Конюх ошарашенно захлопал ресницами.

— Тогда зачем вы здесь? — пробормотал недоуменно.

Выразительно посмотрев на все больше приходящего в смятение мужчину, лениво сказала:

— В данный момент смотрю на вашу работу. Превосходно песок разровняли. Лошадей любите?

— Очень. А что? — нахмурившись, Степан несколько мгновений пристально изучал мое лицо, а после кривовато усмехнулся и с сарказмом произнес: — Эти животные гораздо лучше людей.

— И как же зовут вашу подопечную? — поинтересовалась словно между прочим.

— Карамель.

Да ладно?! В памяти тотчас выплыли слова Михаила: «Травм вроде у нее не было. Просто не выставляет больше на скачки и теряет громадные деньги».

Переведя взгляд на напряженно прислушивающегося к разговору Павла Юрьевича, поинтересовалась многозначительно:

— Та самая Карамель?

— Да, — кивнул Лемешев и мгновенно погрустнел. Горько усмехнувшись, глухо сказал: — Даже вы уже знаете, — тяжко вздохнул и с глубокой печалью признался: — Все, вышла в тираж моя чемпионка. Потеряла интерес к бегу. Совсем.

Явно сильно переживая, мужчина отвел взгляд в сторону и замолчал.

Выдержав нужную паузу, я задумчиво произнесла:

— Интересный случай, — посмотрев на угрюмого артефактора, сдержанно спросила: — Степан, вы покажете свою подопечную?