Или чувствует. — Не стоит принимать поспешных решений, — сказал он наконец; каждое слово падало медленно, как капля расплавленного металла. — Вас проводят в ваши покои. Вам нужно отдохнуть после долгого пути. До свадьбы наследного принца ещё есть время. И, возможно, не только время. Императрица сжала подлокотники так, что нефритовые браслеты тихо звякнули. Она хотела возразить. Хотела приказать Ткачам затянуть нити. Хотела увидеть, как я падаю на колени и признаю, что я — подделка, самозванка, ошибка. Но взгляд мужа заставил её проглотить слова. Потому что этот человек — император Цзиньлуна — только что дал мне время. И, возможно, нечто большее. ⊹ ࣪ ﹏𓊝﹏𓂁﹏⊹ ࣪ ˖ Меня одели, причесали, натёрли маслами до блеска. После ванны, которая тянулась целую вечность, я больше не пахла дымом кузниц дома — теперь от меня веяло цветущим садом после дождя. Лотос, жасмин и что-то ещё, сладко-горькое, незнакомое. Кожа лоснилась, волосы, тяжёлые от масла, были уложены в сложную конструкцию из серебряных шпилек и нефритовых бусин. Традиционное платье Цзиньлуна — шёлк цвета утренней зари, расшитый золотыми фениксами. Двигаться в нём было непривычно: каждый шаг заставлял ткань шелестеть, будто она шептала чужие секреты. Служанки окружили меня стайкой бабочек и мягко, почти ласково повторяли: «Не волнуйтесь о будущем, госпожа. Всё будет хорошо». Легко сказать. Я улыбнулась им — улыбкой, которой научилась в Тарнхолде: сладкой, но с холодным, острым краем. После лёгкого, изысканного обеда — блюда с названиями, которые я едва выговаривала, — мне сообщили: императрица приглашает на чаепитие в компании молодых дам двора. Отличная возможность… или ловушка. Две служанки вели меня через череду дворцов — каждый со своим именем, которое я знала наизусть ещё до того, как научилась ходить. Дворец Небесной Гармонии, Павильон Лунного Света, Сад Десяти Тысяч Лотосов… Меня готовили к этому браку задолго до моего рождения. Чужой язык поначалу резал рот, как необработанный обсидиан, традиции казались паутиной, в которой легко задохнуться. Мы вышли во внутренний двор — и я замерла. Чистый, протяжный звук, похожий на вздох ветра в горах. Гуцинь. Мелодия плыла над водой пруда, над каменными мостиками, над цветущими магнолиями. Служанки обернулись. Одна из них улыбнулась — легко, с гордостью матери: — Наш будущий император не только искусен в военном деле, но и одарён редким музыкальным талантом, — сказала она тихо, почти благоговейно. Другая кивнула, глаза сияли: — Он играет, когда хочет подумать. Или