Я примчалась к пропускному пункту ИВАТУ и заняла свой стратегический наблюдательный пункт.

Вскоре пошли первые дембеля. Странно, я думала, у них чемоданы посолиднее будут. А с другой стороны… Если по теплу призвался, и дальше на полном казённом обеспечении, то никакого особенного барахла у них с собой и не будет, правильно?

Вовка вышел со своей спортивной сумкой, непривычно-загорелый, как испанец. Так дело пойдёт, он к концу лета вовсе мавром станет. Я радостно повисла у него на шее.

— Привет! Господи, как я соскучилась!

— Привет, любимая! Я тоже очень соскучился…

И тут я увидела предмет, который мгновенно развеял трогательную романтику встречи:

— О! Сорок четвёртый! Побежали!

К остановке приближался автобус!

И мы побежали. Потому что иначе можно три часа стоять и ничего не выстоять.

Уже запрыгнув в старенький дребезжащий лиаз и устроившись на облупленном дерматиновом сиденье, я снова прижалась к Вовке изо всех сил, он обнял меня, так, что косточки хрустнули и спросил:

— Может, поедем до ГЭСа? Там сейчас есть кто?

Я немножко удивилась:

— Там сейчас никого… А как же к нам? Бабушка там пирожки стряпает…

— Пирожки потом, — он наклонился и шепнул мне в ухо: — Сперва я тебя хочу. При бабушке днём неудобно. А там… можешь кричать сколько хочешь.

И так он улыбался, что мне тут же стало жарко.

И… да. Громкая я, что уж говорить.

В общем, вышли мы на ГЭСе, без палева забурились в «Шаман-камень» и любили друг друга в восточном стиле — на коврах и разбросанных подушках. И никто нас не потревожил.

Я лежала на ковре, и мысли в моей голове бродили самые умиротворённые. Сладкие и тягучие, как мёд. И над этим мёдом тоненько звенела одинокая мушка досадного напоминания, что надо бы выяснить, как и где Вова собирается жить.

— Вов… Оль… — начали мы одновременно.

— Ну, давай, ты говори! — сразу отступилась я.

— Нет уж, давай ты первая.

Я вздохнула и приподнялась на локте… это сразу вызвало непредвиденное брожение пальцами по некоторым округлостям…

— Я так не могу, ты меня отвлекаешь.

— Ладно, говори, — он тоже приподнялся, опираясь на локоть.

Но я снова забыла придуманное было красивое начало и пошла в лоб:

— Вова, скажи мне, как ты относишься к тому, чтобы у меня пожить?

И тут он меня, прямо скажем, ошарашил:

— Я надеялся, что вы меня приютите, пока я комнату не сниму.

Видимо разочарование так сильно отразилось на моём лице, что он тут же сказал:

— Олька, ты что? Не расстраивайся! Мы с тобой будем встречаться… Будем же? — я кивнула. Глаза отчего-то намокли.

Вот, такая я собственница. В мыслях он был уже мой. Вот прямо совсем мой. И тут, оказывается…