— С закрытыми глазами и ушами? — возмутился Патрик. — Посреди всей этой толпы? Да ты…

Внук главы Люменаров хотел продолжить возмущаться, но наткнулся на мой взгляд и умолк. Видимо, хорошенько его дед пропесочил, раз нежный цветочек вспомнил о том, что порой нужно молчать.

Вот только если кто-то думал, что безумство на этом прекратились, он жестоко ошибался.

— Рив, если через три часа после начала испытания Патрик не найдёт Кэтрин, отрежь ей кисть. Вначале на правой руке. Если ещё через три часа он не справится — на левой. Затем ступни. Правую. Левую. Если через двенадцать часов Патрик не найдёт Кэтрин, значит он никогда в своей жизни её найти и не должен. Вопросы?

— Я бы ступни не резала, — неожиданно для всех поддержала меня Вирена. — Волосы. После того, как Рив отрежет Кэтрин обе кисти, третьим шагом нужно сжечь её волосы. Рив, справишься?

— Тётя, за что? — шёпот, которым заговорила Кэтрин, пронимал до самых костей.

— Кисти и ступни легко восстановит Альбина, — жёстко произнесла Вирена. — К тому же с тобой идёт Рив. Он заморозит конечности, и ты ничего не почувствуешь. Не поймёшь, насколько люди могут быть жестокими и безжалостными. Не поймёшь, каково это — чувствовать себя инвалидом, неспособным защищаться. Это полезно, но этим я займусь позже, когда придёт время обучать уже тебя. Сейчас мы занимаемся Патриком. Он должен тебя найти. Должен порвать себя. Переступить грань человеческой возможности. Если он будет знать, что ты всё равно восстановишься, не сумеет этого сделать. Однако волосы Альбина тебе не восстановит. Ты будешь ходить лысая и облезлая, напоминая ему своим видом о том, какой он неудачник.

— Но почему я? — Кэтрин не понимала тётю.

— Потому что так сказал мой муж, — Вирена ловко перевела стрелки.

Все обернулись уже в мою сторону, ожидая хоть каких-то пояснений, но я лишь швырнул Патрику шарф и шлем.

— Завязывай и надевай, — приказал я. — Рив, уводи Кэтрин. Это приказ!

Сказать, что прибывшие вместе с Патриком Люменары были ошарашены — не сказать ничего. Род, с которым приходилось договариваться даже дертанцам, спокойно мирился с тем, что сейчас одному из его представителей отрубят кисти и побреют налысо. А внук главы будет ходить между шатрами с завязанными глазами, тыкаясь во всех, как слепой котёнок. Где это видано, чтобы так обращались с великими Люменарами?

Рив увёл Кэтрин, что стала сама на себя не похожа. Девочка наверняка хотела потерять сознание от шока, но тяжёлый взгляд тёти от этого уберёг. Когда надо, Вирена умела быть жёсткой.

— У тебя три часа, — произнёс я, когда Вирена плотно завязала глаза Патрику. — Если ты допустишь, чтобы Кэтрин оторвали кисть — можешь ко мне больше никогда не приходить. Наше обучение закончится. Мало того, я сделаю всё, чтобы девочка возненавидела тебя, Патрик Люменар! Каждый раз, когда она будет испытывать боль, я буду называть твоё имя, чтобы у неё чётко сформировалась ассоциация — там, где Патрик, там боль. Так что тебе решать, как поступить. Сдаться и признать поражение, или найти внутри себя здоровую злость. Выпустить её наружу и покорить, заставив работать на себя. Тебе нужно найти Кэтрин. Ощутить правильное направление. Ты видящий! Так начни видеть! Отрешишь от всего. От проблем. Забот. Страхов. Приказов. Забудь всё, чему тебя учили твои учителя. Всё сейчас не имеет значения. Только ты и Кэтрин. Хочешь доказать девочке, что ты сильный и достоин её? Не позволь Риву оторвать ей кисть. Ты должен доказать, что никто не смеет трогать то, что ты хочешь сделать своим. Ни Рив, ни Вирена, ни, тем более, я. Только ты! Так вперёд, Патрик Люменар! Докажи, что ты способен сражаться за тех, кто тебе дорог!