— Но, если отложенная инициация даёт настолько положительный эффект, почему её не используют? — вмешалась в разговор первая супруга. — Нам вы о подобном даже не говорили!

— И не сказал бы, — пожал плечами пожилой доктор, ничуть не испугавшись мелькнувшими в голосе женщины ноткам угрозы. — Не буду скрывать, подобные исследования велись, но все учёные сошлись в одном — это слишком опасная и непредсказуемая процедура. Если снять блокировку слишком рано — не будет никакой пользы, если чуть задержать — инициируемый просто сгорит. Причём никто не даст гарантии, что, если угадать время с точностью до секунды процесс пройдёт удачно. Вполне возможен и негативный и даже летальный исход. Да и сам по себе блок нужен особый. Подавители Ломоносова-Кюри не подходят, они блокируют только внешние проявления, но внутри тела энергия никак не сдерживается. В общем, слишком сложно с непредсказуемыми результатами, чтобы хотя бы попытаться. Поэтому врачи и наставники молчат, чтобы не давать и тени надежды.

— Нужно усерднее тренироваться, а не мечтать о несбыточном! — отрезал Александр Демидович. — Благодарю за то, что сразу откликнулись Абрам Израилевич. Вы всегда желанный гость в нашем доме.

— Это моя работа, — с достоинством поклонился врач. — И с вашего позволения я вернусь к пациентке. Сейчас ей ничего не угрожает, но всё же лучше присмотреть. И ещё, Светлане Серафимовне тоже не мешало бы отдохнуть. Всё же потрясение было слишком велико.

— Да, конечно, — покосился на жену глава. — За это не беспокойтесь. Анастасия, отведи мать в её комнату.

— Хорошо, отец, — девушка послушно подхватила маму под руку, помогая подняться. — Мама, пойдём. Тебе нужно отдохнуть.

— Катя, — Светлана Серафимовна ещё не пришла в себя и плохо понимала, где находится. — Мне нужно к Катеньке. Ей плохо. Я должна быть с дочкой.

— Да, да, мы обязательно пойдём к Кате, как только ты немного отдохнёшь, — слабость матери резала Анастасию как ножом. Позже им всем этот эпизод обязательно припомнят, но всё же девушка не позволила ни единой ноте раздражения прорваться в своём голосе. Маму она нежно любила, хоть и признавала, что та была совершенно не приспособлена для клановых интриг. — Идём, мама, идём со мной. Я тебе помогу.

Светлана Серафимовна, всё ещё находясь под влиянием шока и лекарств, данных ей семейным доктором послушно поднялась и направилась туда, куда её вела дочь. Последние месяцы измотали молодую женщину. Младшая дочь уже миновала период пробуждения и с каждым днём надежды на инициацию становилось всё меньше. И вместе с этим падал авторитет Светланы в семье. Дошло до того, что муж принялся всерьёз обдумывать предложение Бжостовских о браке Анастасии с Казимиром, наследником рода.