— Я сдаюсь! — последние мгновения хэнга ушли на попытку смертельного удара, но, как и ожидал Константин, пацан сумел среагировать и даже долбанул в ответ так, что система выдала сообщение о критическом повреждении правой руки. Похоже всё железо требовалось менять, но Вой ничуть об этом не переживал. Как и о своём поражении. Боевой офицер стал свидетелем чуда, чего-то совершенно невозможного, а это было куда важнее чем кредиты. Тем более что перед ним не стояла задача непременно победить. — Я снимаюсь с боя из-за повреждения конечности!

Без амулета Тим не понял, что говорит противник, но на экранах появилось его лицо в обрамлении фейерверков и явно победных надписей, а после показали его соперника с подкрашенной правой рукой. Трудно было не догадаться в чём причина, хотя и сам Тимофей с трудом мог шевелить своей правой после этого удара. Но оспаривать решение парень не стал. Ярость улеглась и кивнув сопернику, юноша шагнул к выходу из клетки, и приняв из рук беснующегося Вута языковой амулет надел его на шею. И тут же окружающие вопли стали понятны и подтвердили сделанные выводы, Тим победил. Противник снялся из-за травмы.

— Грёбаный ты пумба!!! — если бы не охрана бандит с корешами уже висели бы на Тиме как те обезьяны. Они тоже ставили свои кредиты и только что стали по-настоящему богатыми, потому что идиотов, выбравших чистого пацана в противостоянии с боевым киборгом, оказалось совсем немного, всего несколько человек. И каждый сорвал солидный куш. — Ты сделал это!!! Сделал!!! Ты даже не представляешь, что ты сделал!!!

— Догадываюсь, — настроения общаться у Тима не было. Серьёзно избитое тело болело так, что в сознании юноша оставался лишь усилием воли. — Потом поговорим.

Если первый раз Тимофею приходилось переодеваться в общей раздевалке, представляющей собой комнату с бетонными стенами и металлическими лавками, вмонтированными в пол, то перед последней схваткой ему выделили отдельный номер. Со своим душем, баней, спальней и даже массажистками. Про такую мелочь как бар или комната отдых даже говорить было нечего. Именно там Тим буквально рухнул на ближайший диван, попросив оставить его одного и не беспокоить полчаса. Этого времени хватило, чтобы медитацией выправить себе здоровье, подняв хитбар до максимума. Внешне на юноше это отобразилось в том, что все синяки и ушибы вдруг рассосались, оставив чистую кожу. А сам Тим почувствовал себя свежим и отдохнувшим. И уже после с чувством выполненного долга направился в душ, смыть пот и грязь. То, что за ним могли наблюдать юношу, не волновало. Скорее всего и наблюдали, иначе он разочаровался бы в госпоже Виолончели. Но роли это уже не играло.